— Оставьте свои чертовы ребячества, Фрэнк, — сказала мисс Фараон. — Мы этого не ожидали... Боже правый, что это было?

Из-за закрытой двери на них обрушился неистовый шквал царапанья и рычания. Дверь затряслась под ударом тяжелого тела.

— Что? Это Шеба, моя маленькая немецкая овчарка. Она просыпается, только когда я открываю банку. Она без ума от пива. Шеба, лежать! Хорошо, что я запер ее в спальне, а? Вам повезло. С одинаковым интересом она смотрит на чужих и отрывает им руки. Хотите с ней познакомиться? — Он сделал вид, что поднимается, затем, смеясь, рухнул назад.

— С меня хватит, — подал голос Портман. — Если вам нравится сидеть тут, пить пиво и играть в садистские игры со своей собакой — вперед. Я всегда говорил, что собака только потому дурная, что у нее хозяин дурак. Если остальные хотят сидеть здесь и развлекаться с этим... этим психом, ради бога, а я не в счет.

— А ты давно уже не в счет, Портман, — ответил Дэнби. — Расслабься и наслаждайся этим долбаным воссоединением или чем оно там должно быть.

— Фрэнк, послушайте, — вмешалась мисс Фараон. — Стоукс умер. У меня есть основание полагать, что он был убит.

Дэнби посасывал пиво.

— И что?

— «И что?» — это все, что вы можете сказать?

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Поиграл с тобой в детективов? Какое мне дело до того, что случилось со старым Стоуксом? Мне хватает своей долбаной жизни, чтобы убраться... чтобы жить.

— Есть один или два момента, которые вы могли бы прояснить, — сказал Портман. — Например, почему вы сказали, что не видели Стоукса двадцать лет, хотя он был здесь около месяца назад.

Лицо Дэнби, насколько позволяли старые шрамы, приняло удивленное выражение.

— Это он тебе рассказал, верно? Рассказал, как я угрожал спустить на него Шебу, если он не отвалит? — Снова злобный смех. — О, я понимаю. Ты думаешь, я... ха-ха-ха, ты думаешь, что это я позаботился зачистить старого ублюдка? Господи... да это вроде как небольшой самосуд, а?

— Он сказал, что вы угрожали ему, — продолжал Портман. — Я не вижу здесь ничего смешного. Вы угрожали жизни человека, и теперь он мертв. Что здесь забавного?

— Ты забавный. Все вы. Ты хочешь знать, есть ли у меня алиби на время смерти? Я сидел здесь. Прямо в этом доме, может, в сотне ярдов от него, но не больше. Это то место, где он умер?

— Нет, — сказала мисс Фараон, — он умер в Лондоне. Но откуда вы можете знать, когда он умер?

— Какая разница. Я проторчал здесь весь прошлый год. Никуда не вылезал, объяснял же тебе по телефону.

— Звучит немного по-гангстерски, — сказал Хайд. — Что это за разговоры о том, чтобы зачищать людей и потом никуда не вылезать? От чего вы прячетесь?

— Не твое сраное дело!

Внезапно Латимер вскочил на ноги, челюсти его тряслись от негодования.

— Как вы смеете так выражаться при мисс Фараон и моей дочери? Что вы себе позволяете? Я уже наполовину готов...

— Готов «преподать мне урок»? Тебе никогда не хватало мужества, Латимер, так что сиди и молчи в тряпочку.

— Помолчите оба. — Под взглядом мисс Фараон Латимер сел. — Так, Фрэнк. Мы не имели в виду, что это будет целиком светский визит. Поймите, что бы ни случилось с майором Стоуксом, это касается каждого из нас.

Дэнби кивнул.

— Наверное, тебе лучше рассказать мне всю историю.

— Хорошо. Но не перекусить ли нам, пока мы разговариваем? Мартин, принеси, пожалуйста, корзину.

Фин поднялся, чтобы пропустить его. Пока мисс Фараон рассказывала, он бродил по комнате, пытаясь найти какой-нибудь ключ к странной враждебности Дэнби.

Над камином висела пыльная фотография моложавого Дэнби в военизированной форме «Охранного агентства Тринкхэма», сделанная несколько лет назад: фуражка, черные очки, тщательно подогнанный пиджак, брюки и сияющие ботинки. Одна рука опиралась на тяжелую дубинку, другая удерживала большую, свирепого вида собаку.

Ниже на каминной полке не было ничего интересного: старые часы без стекла, за часами кипа бумаг и документов, дешевенький транзистор. Держась спиной к бывшему полицейскому, Фин вытащил из-за часов несколько нераспечатанных писем.

Мартин вошел с огромной плетеной корзиной и поставил ее на пол.

— Я искал Шейлу с Мией, — сообщил он. — Никаких следов. Наверное, бродят где-то по пляжу. Но с морем что-то странное...

— Не беспокойся, — сказала мисс Фараон. — Там большая фляга с чаем, немного хлеба и закуски. Если вы с Брендой найдете нож и начнете резать бутерброды, я смогу досказать историю. — Она повернулась к Дэнби. — На чем я остановилась? Ах да, после смерти Стоукса началась серия маленьких загадочных происшествий...

Фин сделал полезное дело — принес с кухни нож. Бренда и Мартин склонились над корзиной, выгружая продукты.

— Что-то странное, — сказал Мартин полушепотом. — Какое-то загрязнение.

Фин наклонился, чтобы вручить нож Бренде.

— Какое загрязнение?

— Красного цвета. То ли нефтяное пятно, то ли еще что-то. Похоже на кровь.

— Это важно? — спросила Бренда, заглядывая в лицо Фина.

— Важно! Важно\ — Фин резко выпрямился. — Это то, чего я так долго ждал. Все внимание! Мартин только что видел что-то...

— Красное, —сказал Мартин. — Красное пятно на воде.

Минуту стояла тишина, а когда информация была усвоена, все бросились к выходу. Фин и Мартин повели толпу по потрескавшимся ступеням через широкий галечный пляж к кромке воды.

— Я ничего такого не вижу, — сказала Бренда.

В дюжине ярдов огромный участок воды стал ярко-красным. Прилив мягко переместил пятно, породив водовороты и увеличив площадь распространения.

— Это не может быть кровь. — Запыхался Латимер. — Нужен кит, чтобы разлилось так много. Ярдов двадцать-тридцать, наверное, в поперечнике?

— Боже, что это? — воскликнул Портман. — Красная нефть? И почему...

Джервейс Хайд пожал плечами.

— Может, краска? Надо бы подняться в горку, чтобы получше рассмотреть. Кажется, оно чертовски огромное. — Он направился обратно к дому.

— Загрязнение — это первое, что я подумал, — сказал Мартин. — И, конечно, оно было не такое большое, когда я увидел его в первый раз.

Латимер сидел и расшнуровывал туфли, когда мисс Фараон присоединилась к группе.

— Хочу взять пробу воды, — заявил он. — Здесь не должно быть глубоко.

Они смотрели, как он закатывает штанины над толстыми белыми лодыжками перед тем, как осторожно ступить в плещущие волны.

Мисс Фараон стояла немного в стороне от остальных, ветер развевал ее седые волосы. Фин позвал ее:

— С вами все в порядке, мисс Фараон? Вы выглядите немного задумчивой.

— Что? Да, конечно. Просто я подумала о том же, о чем, кажется, подумали вы.

— Да. Теперь мы имеем полный спектр. Зеленый — Стоукс, оранжевый — Портман, желтый —Латимер, синий —Хайд, фиолетовый — вы, голубой — Сэр Тони Фитч, красный — Дэнби. — Он подошел к ней и понизил голос. — И весьма удачно, что мы здесь все вместе, не находите?

Она позвала племянника.

— Мартин, можешь сделать мне одолжение? Сбегай к дому и принеси... Стоп, не надо.

Мартин пожал плечами и остался на месте.

Вода показалась Латимеру слишком глубокой, он развернулся и пошел назад. Джервейс Хайд спустился на берег, качая головой. Теперь уже обитатели соседних домов, привлеченные их толпой, потянулись к морю посмотреть на необычное явление. Фин искал среди них Шейлу с Мией, но тщетно.

— Сейчас прилив, — сказал Мартин. — Может, корабль сбросил свой груз или что-то в этом роде? Вы когда-нибудь видели такое, мистер Фин?

— Нет, и что-то подсказывает мне, что это не случайное загрязнение.

Мисс Фараон смотрела, как Латимер садится завязывать шнурки. Он сел слишком близко к краю воды, и набежавшая волна намочила туфли.

— Да, скорее всего это неслучайно, — сказала она. — Цвет уж больно подходящий. Это послание может быть только Фрэнку. Мы свои уже получили.