Перед пабом был сад, и пока взрослые сидели, упираясь коленями в ржавый стол под зонтиком «Мартини», Миа Тавернер могла вволю поизвиваться на коленях матери. Задолго до того, как остальные пригубили свои напитки, Миа успела пролить лимонад из стакана.

— Ради всего святого, пусть ребенок побегает и поиграет, — сказала мисс Фараон. — Есть кое-что важное, о чем все вы должны знать. — Она потягивала пиво до тех пор, пока Миа не отправилась на другой конец сада мучить какого-то малыша.

— Что именно? — спросил Хайд.

— Первым делом я хотела бы услышать твою версию относительно встречи майора Стоукса и Фрэнка Дэнби.

Он допил пиво и отер пену с усов.

— Рассказывать особо нечего. Майор рассказал мне об этом около месяца назад, когда я случайно столкнулся с ним на Оксфорд-стрит. Сказал, что нанес визит Дэнби. Услышав, кто его навестил, Дэнби пришел в ярость, приказал ему убираться и сказал, что если тот когда-нибудь попадется ему снова, он убьет его.

Леонард Латимер ахнул.

— Почему ты мне ничего не сказал в машине, когда я говорил с тобой о Стоуксе?

Хайд оскалился.

— Не хотел расстраивать тебя, пока ты вел машину, старик. Ты постоянно жалуешься на сердце — к чему рисковать?

— Да, но... —Латимер запнулся и уставился на свои ногти.

— Вопрос совсем в другом. Вопрос в том, почему Дэнби не упомянул об этом, когда я говорила с ним вчера по телефону? Строго говоря, зачем он солгал?

Фин спросил, что она имеет в виду.

— Я ему не сказала, что майор умер, я просто спросила Фрэнка, не виделись ли они с ним недавно. —Она поставила стакан, наблюдая, как оса пытается приземлиться на ободок.

— Он рассмеялся. Это был короткий, довольно злобный смех, хорошо мне знакомый. Он рассмеялся и сказал: «Почему бы нет, Доротея. Я не видел старину Стоукса со времен войны». — Потом он извинился и повесил трубку.

Фин проследил за реакцией остальных. Латимер откинул назад голову и прижал ладони к лицу. Мартин и Бренда перестали собачиться и озирались вокруг. Хайд пожал плечами и рыгнул.

С Дереком Портманом произошла более живописная метаморфоза. Его крупное актерское лицо претерпело ряд изменений, словно находилось в поиске подходящего выражения: гнев? удивление? удовлетворение (я так и знал\)? Наконец оно остановилось на выражении завуалированной подозрительности.

— Этого как раз достаточно, не так ли? — сказал он. — Я, конечно, хотел бы спросить Дэнби, что...

— Мы все хотим спросить его, Дерек. — Темные глаза мисс Фараон стали жесткими.

— Но мы должны сделать это деликатно. Все может объясниться вполне невинно.

— Например?

— Пожалуйста — он мог просто забыть о визите. Или, возможно, он шутил, хотя, бог знает, зачем.

Латимер убрал руки.

— Н-никогда не знал, что у Дэнби есть чувство юмора, не так ли? Я имею в виду, раньше он посмеивался над сценами из-изнасилования в кровавых романах, которые читал, но в этом не больше юмора, чем я...

— Чего я хотела бы, — сказала мисс Фараон, — так это увидеть, как он отреагирует на известие о смерти майора Стоукса и на то, что мы считаем, что это было убийство.

— Положим, сделать это будет сложновато, — заметил Латимер. — У нас не больше доказательств, чем у лунного человека^{54}!

Портман достал серебряный карандаш и начал рисовать на столе.

— То, что у нас есть, — пустые домыслы. Я, например, предпочел бы что-то более основательное. Так что хватит фантазировать, Латимер, и поедем.

Все допили свои напитки, кроме мисс Фараон. Она сидела, загипнотизированная видом осы, размахивавшей клиновидными крылышками на краю бокала с пивом. Наконец насекомое свалилось внутрь.

— О чем вы задумались? — спросил Фин. — Что-то, связанное с Разгадчиками? Что- то, чего вы мне не рассказали?

— Ничего такого, — призналась она. — Просто на ум пришел еще один палиндром. — Она ткнула в бокал. — Regal wasp saw lager^{55}.

Коттедж «Дельфин», который им был нужен, стоял в ряду таких же белых кирпичных бунгало с видом на море свинцового цвета. Дорога пролегала сзади, мимо обшарпанных кухонных дверей и помятых мусорных баков и вела к автостоянке, больше похожей на помойку. У них был шанс дважды осмотреть дома: сначала пробираясь вдоль задних дворов, затем берегом моря. Они видели дом с закрытыми ставнями и висячим замком, чистый домик с оконными коробками, заброшенный дом, дом с бельевыми веревками и музыкой, ревущей по «Радио 1» и так далее. Всё жилье невзрачное и большей частью убогое.

Холодный бриз дул в сторону моря. Мисс Фараон продрогла, когда шла с племянником вдоль берега, взяв его под руку. Фасады некоторых коттеджей выглядели еще более уныло — сквозь треснувшие ступени пробивались сорняки.

На ступеньке одного из таких крылец сидел человек, обращенный лицом к морю. Он был одет в ярко-фиолетовую рубашку, расстегнутую до пояса, рваные брюки, солнцезащитные очки и морскую кепку неопределенного фасона, из тех что продаются на благотворительных базарах. Это был грузный, неповоротливый гигант с изуродованным лицом бывшего боксера. Видимо, мисс Фараон узнала знакомый профиль со сломанным носом, и решила позвать:

— Фрэнк! Фрэнк Дэнби! Это Доротея, Фрэнк! Я говорила, что мы все можем приехать, и вот мы здесь.

Мужчина либо не слышал, либо испытывал неприязнь, поскольку продолжал смотреть на воду, не повернув покалеченного лица. Когда они подошли ближе, он вынул из кармана медную подзорную трубу и уставился в море. Наконец, не оглянувшись, он сказал:

— Хэлло, Доротея! Вижу, ты притащила с собой всю долбаную банду. Кажется, я говорил тебе, что мне не нравятся долбаные визитеры.

Она застыла.

— Послушайте, Фрэнк, вы больше не коп, побудьте хоть немного человеком. В конце концов, мы приехали сюда обсудить кое-что важное.

— Важное для вас, может быть, но не...

— Это важно и для вас тоже, Фрэнк. Может, мы войдем?

Он вздохнул.

— Почему нет? Но не ждите никакого VIP-обслуживания, всех предупреждаю. — Не удосужившись проводить их, он сложил подзорную трубу, встал и вошел в дом.

Они проследовали за ним, и напряжение проникло внутрь вместе с ними. Входная дверь открывалась прямо в маленькую прихожую, которая едва ли могла вместить всю группу. Дэнби, по-прежнему в кепке и очках, развалился в самом удобном кресле. Мисс Фараон представила всех поочередно, пока они кружили по комнате и искали, где бы пристроиться: Мартин, Бренда, Латимер, Хайд, Фин, Портман, Шейла и Миа. При упоминании одного имени Дэнби крякнул, на другом высморкался, но ничего не сказал.

Миа, казалось, мгновенно почувствовала напряжение и попросилась поиграть на пляж. Шейла поплелась за ней. Остальные, рассредоточившись по комнате, стояли или сидели молча.

Взгляды, брошенные через две открытые двери, дали им полную картину дома: крошечная кухня, еще более крошечная ванна, а стены, очевидно, повсюду были оклеены обоями с одним и тем же узором из желто-зеленых роз. Фин не глядя мог сказать, что ванна покрылась пятнами ржавчины, в кухонной раковине мокли чайные листья, а арендную книгу вместе с другими бумагами пихнули за каминные часы. Это было «меблированное жилье», арендованное тем, кто давно перестал следить за собой.

Полуразвалившаяся мебель для гостиной, несколько кресел, деревянных стульев и негодных для использования столиков были придвинуты к стенам, словно в комнату готовили к танцам на грязном линолеуме. Четверо пожилых гостей сидели, выпрямившись, у стен, в то время как Мартин, Бренда и Фин присели на корточки в маленькой прихожей. Все ждали, когда тишина нарушится, но с каждой минутой нерушимость ее только возрастала.

Дэнби, казалось, было все равно. В стене прямо над его головой располагался кухонный люк. Он протянул к нему руку, вынул банку пива и с хлопком открыл ее.

— Ваше здоровье! — сказал он, и его сломанный нос немного скрутило, когда он улыбнулся. — Извините, это только для меня. — Он шумно отхлебнул и закрыл люк.