— Это… выходит… — прошептал Кай.

— Обитатель одного из заселенных миров, — неуверенно проговорил Лео.

— Умерщвленный переходом?

— Вряд ли. Скорее, выдернутый кем-то с изнанки чужого мира и отправленный к нам. Воин… чтоб его, света.

Словно услышав его слова, пришелец выгнулся дугой. Казалось, судорога пронзила его тело. Веки дрогнули и раскрылись, заставив Кая вздрогнуть и отпрянуть от, казалось, ввинтившегося в самую душу взгляда мертвеца: пустого, холодного, всепожирающего, однотонного и монотонного белого света.

— Не дергайся, — Лео сжал его плечо, — лучше смотри. Внимательно.

Кай смотрел, не решаясь даже моргать, чтобы не упустить чего-нибудь важного. Медленно, но неотвратимо свет принялся меркнуть, а вместе с ним блекли все краски, придававшие мертвецу видимость живого. Через минуту с небольшим — Кай специально считал про себя — тело стало прозрачным, а после и вовсе исчезло в развеявшейся дымке, оставив на столе начавшие стремительно покрываться ржавчиной пустые доспехи.

— Он не вернется, — заверил Лео. — Унесся туда, откуда его выдернули.

Кай сглотнул. За свою не слишком большую некромантскую практику повидал он порядочно, но от одного лишь воспоминания о железном призраке-пришельце пробирал мороз.

— Знать бы, кто это сделал.

— Мне тоже хотелось бы, — сказал Лео. — Подпишешь депешу для Его Величества? Здесь, боюсь, одного моего свидетельства будет недостаточно.

— Конечно, — пообещал Кай, но не смог не съязвить: — Следовало Сестрия еще привлечь как свидетеля, вот бы зрелище прошлось по его светлой душонке.

Лео тяжело вздохнул и покачал головой.

— Сестрий будет последним человеком, которого я посвящу в дела, подобные этому, — произнес он. — И вовсе не потому, что пекусь о его светлой душонке, Кай. Мне, по большему счету, плевать кому мой флер смерти неприятен.

— Не доверяешь? Он ведь твой друг.

Лео отложил пинцет, скрестил на груди руки и внимательно взглянул на воспитанника.

— Союзник. К тому же, Кай, ты слишком много читаешь романтической белиберды. С каких пор прозвание другом кого-либо отключает способность мыслить?

— Что-то новенькое, — сказал Кай и, тоже скрестив руки на груди, присел на край стола. — Рассказывай.

— В империи стремились к созданию проходов в иные миры.

— Амбициозные планы.

— Уж какие есть, — пожал плечами Лео. — Там, на мой вкус, вообще перебарщивали с пафосом. Как, впрочем, и с агрессией. Когда против в конец охамевшей империи восстали все ее соседи, включая и наше королевство, император Констант Третий заявил, что устал биться в нашем несчастном несовершенном мирке со злом и тьмой. Мол, наш мир подвержен скверне и его уже не спасти. Тогда же империя потеряла треть территорий, однако не перестала лезть к другим странам со своим видением, как следует жить праведно. Свой светлый яд имперцы изрыгали, где могли, параллельно надеясь отыскать ключ к созданию порталов. Замечу, в первом они преуспели. Если бы не Его Величество в нашем королевстве начались бы погромы и гонения в отношении некромантов. Я также полагаю, что имперцы преуспели и во втором.

— Играли с огнем — сожгли самих себя.

— Не все так просто, Кай. По факту прорыва проводились и исследования, и расследования. Официально озвученная версия говорит о гибели империи в результате мощнейшего межмирового прорыва. Маги перестарались: открыли портал, да не туда — к тварям, которые и ринулись пожирать всех и вся.

— А на самом деле?.. — поинтересовался Кай.

— На самом деле… — Лео потер переносицу. — Вряд ли кто скажет. Но, как считаешь, будь все именно так, остановились бы твари на границе?

— Вряд ли. Плевать им на границы. Я не представляю, как такое могло произойти, что пострадали только жители империи. Их сжирали, тогда как торговцев, переселенцев и путешественников из других стран, казалось, не замечали. Сколько после бежало к нам бывших наших соплеменников — ни на ком не нашли ни царапины, ни отметины от зубов.

— Вот именно, — покивал Лео. — Произошедшая катастрофа очень смахивала на ритуал. Обычных людей и слабых магов, составляющих большую часть жителей империи, просто скормили хищникам, не взирая на богатство и одаренность. Всякий раз при смерти разумного происходит выброс силы. Представь, сколько ее излилось в мир тогда!

— Не хочу представлять, — признался Кай и нахмурился. — Я не понимаю, почему принята другая версия.

— Чтобы вопросы не плодить. Народу по-прежнему нужны простенькие разгадки. Имперцы перемудрили, в результате передохли. Сами, дураки, виноваты, нечего было заигрывать с силами, в которых не смыслили. К тому же, факт столь страшной гибели породил множество дискуссий, споров, исторических и философских трудов на тему, как их светлый бог позволил такое зверство, может, на самом деле и нет никакого милосердного единого страданийлюбца. А главное, никто не потребует правосудия и не спросит, кто виновник и где теперь его искать.

— Политическая свистопляска.

— Заодно прикрыли всех темных: мол остались бы некроманты в империи, не сожрали бы ее за ночь.

— Лео!..

— Помолчи, Кай, дослушай. Политика политикой, но железяки, на нас напавшие, — нехороший привет от врагов. Очень похоже, что врагов живых и ныне здравствующих, — договорил некромант и предложил: — Теперь можешь сказать о моей змеиной сущности и прочей мировой несправедливости.

— Имперский бог с этой справедливостью: и тот, и другое не существуют, — отмахнулся Кай. — Нам что теперь делать?

— Писать Его Величеству, — Лео покопался в ящике стола, достал бумаги, которые Кай взял и, быстро пробежав взглядом по строчкам, подписал. — Спасибо, передам через Глота, — сказал Лео и, предупреждая новые расспросы, сообщил: — Сестрий служил послом в империи. В империи, заигрывающей с крестами, перекрестками, зеркалами и порталами в другие миры.

— И он же носит на пальце знак имперского бога, сказал Кай, ухватил чистый лист бумаги и быстро изобразил увиденный сегодня перстень. — Недостаточно ли, чтобы насторожиться?

— Более чем, — Лео потянулся к рисунку. Чем больше рассматривал его, тем сильнее хмурился.

— Мне никогда он не нравился, — сказал Кай. — Не понимаю, зачем Сестрий ко мне липнет всякий раз, как видит?

Лео пожал плечами и, отойдя к огненному камню, водрузил на него полный воды чайник.

— Только не говори, будто ждет благодарности.

— Почему же? Он мне действительно помогал, — откликнулся Лео. — Я же рассказывал про твою мать, Кай.

— Неоднократно.

Лео вздохнул.

— Учись делать выводы, Кай. Знатная, исходя не только из богатства платья, но и ухоженности тела, имперка бежит через границу, за ней гонятся, настигают, убивают, но забрать тело не успевают. В руках врага любого светлого фанатика оказывается мертворожденный младенец: знатный имперец и одаренный маг. Да, некромант. Однако бывает так, что происхождение важнее.

Кай тихо выругался сквозь зубы.

— Хочешь сказать, Сестрий знает, кто я?

Лео потер глаза, хмыкнул, и признался:

— Знает, но молчит. И выбить из него имя я так и не сумел. Даже напоив Правдорубом.

— Запрещенные зелья используешь, Лео?

— Разумеется. Я ж не светлая овца, чтобы жителей государств поголовно резать, а хороших знакомых пытать раскаленными щипцами. Старое доброе зло душевнее множественных убийств во имя светлого будущего. Ну, перебрал господин светлый маг, ну похмельем помучился. Однако у Сестрия оказался сильный оберег, и сдается мне, ты его сегодня увидел, — произнес Лео и постучал костяшкой пальца по рисунку.

— А недолжен был?

Лео развел руками.

— Лично я никогда не видел у Сестрия перстней с крестами.

Кай подошел к чайнику, плеснул в кружку отвара и выпил залпом, не ощутив ни горечи, ни жара напитка.

— В таком случае я повторяю свой вопрос, Лео: что будем делать?

— Думать, — ответил тот. — Но не прямо сейчас. Прямо сейчас ты мало на что способен. Поезжай отсыпаться, карета уже ждет, а я пока проверю кое-чего еще.