- Настоящих ангелов почти не осталось…, - голос приобрёл тон маленькой девочки. - …Если в первый день своего правления Озума терпел их и принимал их присягу, во второй же он обвинил их в измене Утересу и предал казни. Лояльные гибли и гибнут, а те, кто имели глаза разглядеть на троне змею, ушли по миру. Но некоторые ещё при нём; убивают по его слову тех, в ком царствовал свет, ровно так же, как тех, кто таит в себе лишь тьму...

- Мы ведь были одним народом, - молодой голос перетёк в старый, разбитый на несколько тональностей. - И если смерть суждена одному брату; то и другого ждёт смерть. Дьяволы, Ангелы, работа наша - хранить порядок. Пора же вернуть его, иль всему Франгиру придётся искать себе новых работников и стражей.

Дьявол Дома Славы затряс головой, когда Архангел убрал руку и отвернулся. Его оранжевое лицо покрылось сияющими жёлтыми прожилками, чёрные глаза на секунду побелели, но теперь возвращались в норму.

- …Поражение пеплом осядет на стоптанные знамёна нашего дома…, - в ужасе прошептал дьявол, порастая кожистыми крыльями и шипами. - И затоптан он будет простыми червями… Что за позор…

- Этого не произойдёт, если мы убедим остальные Дома помочь нам, брат, - Иистир положил руку ему на плечо и одобрительно сжал. Дьяволу стали возвращаться привычные черты. - Войну нужно закончить, ещё не начав. Сломать их силы малыми ресурсами и добить её всеми остальными. План и души уже есть, нужна лишь помощь вас и тех Домов, что вам помогут.

- Мне нужно поверить изгнаннику и архангелу… Это я, или всё Колесо начало сходить с ума? - устало процедил Имадруил, а после посмотрел на Иистира и сияющее чудо. - О нашей связи никто не должен узнать; и помогаю я вам не ради себя, а ради своего Дома. Озума - это инфекция, и если она распространится, всё будет погублено и предано забвению.

- Заслуга победы, что произойдёт, будет твоя, но сделаем мы это вместе. Всё что нам нужно, это снаряжение моих подчинённых в путь, за Зелёное Море в Десейре. Убеди подчинённого тебе Владыку помочь средствами на постройку достойного транспорта. Более того, я прошу помочь достать Дьявольский Двигатель с пламенным ядром из Дома Стали.

- Я сделаю всё, что в моих силах, - пообещал Имадруил мрачно, щурясь от ангельского сияния. - Теперь о твоих подчинённых; что они забыли в зале Владыки?

- Ищут его расположения, ровно так же, как я ищу твоего. Не думаю, что у них выйдет пожать плоды, но посадить зерно, скорее всего, удастся. Тебя же прошу им помочь.

- Это я узрел… Теперь верните меня назад; у меня есть обязанности, которые я обязан блюсти.

И он вмиг исчез, объятый светом. Иистир хмыкнул и пересложил свои крылья.

- Он говорит что думает? - спросил он у Архангела, зная, что те говорят лишь правду и всегда чуют ложь.

- Им правит страх, и он приложит все усилия, - ответил Архангел, и колесо из глаз крутанулось вокруг сияния, выделив ещё одно. - Будет ли их достаточно, ещё не предопределено.

Нельзя сказать, что Иистир планировал именно такой исход. Страх - плохой мотиватор. Он заставлял искать обходные решения. Жадность напротив, разумна, и думать не будет ни о чём другом, кроме как получить больше.

- Я вернусь сам, - сказал бездомный дьявол. - Спасибо вам за помощь, Архангел Цестиил. - Он поклонился фигуре, сокрыв своё тело одним из крыльев. - Но мои дела здесь ещё не закончены.

- Ступай и будь уверен: эта война окончится поражением Озумы Рагного. Вещи не вернутся на свои места, но они станут лучше, чем сейчас.

Иистир не стал дожидаться, пока гигантский ужасающий архангел обратится в неописуемый сгусток энергии и исчезнет в очередной вспышке, а потому взмахнул крыльями и полетел через нестабильное пространство Арканума.

Гора здесь лишь репрезентация цели - испытания. Она не существует, ибо не сделана из камня или материи, хотя так может показаться. И подобным Горе было всё; отправившись в путь по пустыне, ты мог найти невероятные звёздные города или оказаться средь тундры… И если всё, что здесь находилось - всего лишь метафора, то что значил их здесь сбор?

***

Днём Кобре во дворце понравилось ещё меньше. Казалось, на него смотрели даже стены, ожидая кого-то более великого, чем он. Они словно говорили: “И кто пустил этого оборванца глазеть своими грязными очами на нас, что отроду не знали пыли и песка? Вон! Гоните его прочь, ибо как же страшно он воняет. А того смотрителя, кто допустил сюда эту змеюку, вздёрните за шею перед дворцом и наймите нового”.

Кобре было здесь не место, он чувствовал это всем естеством. Даже друзья, стоявшие плечом к плечу, не облегчали это чувство. Однако он стоял. Ведь это есть храбрость - бояться, но всё равно делать и не давать страху проникать глубже.

Владыка восседал на троне почти неузнаваемым. Он был облачен в красно-золотую мантию, через которую аккуратно прорывались позолоченные животные клыки, формирующие острый воротник, украшенный тяжёлыми золотыми украшениями. На груди его висел табард с сердцевиной из резной кости с символами Дома.

На лице Властителя покоилась золотая личина, филигранно повторяющая черты его живого лица. Кобра не смог бы этого сказать, если бы не видел ночью истинного лица Владыки.

Нужно отметить, что Кобра не представлял, как справился бы с доставкой без Молчуна. Могучий кахашир делал большую часть всей работы, пока остальные разве что мешали под ногами.

Но когда и ему требовался отдых, впрягались остальные, и тут уже кто во что горазд. Уже через минуту Ворчун стонал проклятья через слово, Сова пыхтела и нашёптывала псалмы, а Кобра просто тяжело дышал, чувствуя, как безжалостный шар норовил выскользнуть из рук и скатиться вниз по лестнице, обещая снести несчастного инферлинга и намотать его на себя в несколько слоёв, словно мягкую резину.

Ах если бы бравые стражи, вместо того чтобы сопровождать их, им помогли! Но нет, помощи от них днём с огнём не дождёшься; видно решили, что группа и без того справлялась, чтобы не вмешиваться, а возможно, считали их слишком опасными.

“У нас строгие инструкции”, - сказал один, когда Ворчун, сквозь зубы проклиная небеса, попросил помощи.

И всё же теперь они добрались. В высоком широком зале с яркими светильниками и чистыми витражными стёклами, через которые пробивалось яркое десейрийское солнце. Наконец-то Кобра перевёл дыхание, оглядывая зал; стражи стояли у каждой колонны недвижимо, словно статуи, а на спинке кресла сидела безглазая ворона пепельного окраса, с тлеющими перьями и золотыми украшениями; скорее всего обернувшийся дьявол.

- Владыка славного града…, - Кобра низко поклонился и отдельно кивнул вороне, отсылая поклон и ей. - Позвольте вам представить шар, что на крови предсказывает будущее. Находка, из-за которой мы и прибыли в славный град.

Властитель сделал расслабленное движение рукой, как если бы предложил продолжать. В прорезях маски слегка блеснули глаза, прочитать их выражение было невозможно, однако вся охрана сразу же удалилась из зала слаженным, почти парадным строем, оставив их в компании вороны-дьявола да самого Владыки.

Тот встал с трона, изящно заложив руки в широких рукавах за спину. Казалось, этот наряд делал его в разы величественнее и загадочнее, огромной ношей ложась ему на плечи. Подол опускался почти до самых ступней.

- Нартурос! - не то крикнул, не то позвал он, подняв одну руку.

- Да, Властитель! Я повинуюсь!

Из тьмы меж колонн тут же выскочил горбатый старичок со слегка перекошенным лицом и раздутым носом. У него были заострённые уши, чистая, но опалённая одежда теурга, а в кожу впивались вшитые не то защитные, не то сдерживающие амулеты из дьявольских домов и иных категорий, Кобре неизвестных. Старик выглядел почти до смеху жалким со своим скрипящим высоким голосом и странной переломанной походкой. Во всяком случае, Ворчун посчитал его смешным, потому усмехнулся. Молчун незаметно стукнул того в бок, сохраняя каменное выражение лица.