4 Без церквей, без колоколен, Без боярских теремов, Но шуметь, смеяться волен, Гуляй-город! Вот каков! Обыщись: ни баб, ни девок, Что ни рожа – борода! Где ещё без посиделок И без свадеб – города? Не звенит по кузням молот, Не лопочет немчура… Ну, а строить: раз – и город! Вроде, не было вчера? Чуду всякий удивится. Вот и дьяк раззявил рот. Что за город? – по бойницам С алебардами народ. Удальцы! – за оплеуху Не потянешь на правёж. Тут и брагу-медовуху Из бочонка в глотку льёшь. Ратник ли до денег лаком? Как монетой не стучи: Вся торговлишка – по лавкам Сбруя конская, мечи, Булавы да шелепуги. Ни кокошников, ни лент! Для светличной бабьей скуки И коклюх проворных нет. 5 На скрипучих, на колёсах, — И не смазаны, небось? — По рассыпчатым, по росам Едет-катится обоз. За лошадкою лошадка Ради хрусткого сенца Шаг за шагом, шаг за шагом Поторапливается… Дьяк отпрянул от подводы, Где чугунные шары: «Ахти, ахти… Пушкари! Ахти, ахти… Воеводы!..» И, как был с вязанкой дров, Бухнулся… И след простынул. …Проскакали – Годунов, Воротынский, Хворостинин. По селу хрипатый лай, По дворам гусиный гогот, Проезжает Гуляй-город! Гуляй-город-разгуляй! Но не в брёвнах и не в слегах — Перевязан, нагружён, Щит к щиту – на ста телегах Выворачивает он! Знатно едет!.. Погляди ты! И кивком не одолжил? Скачет в окруженье свиты Окольчуженных дружин. 6 Приподнялся дьяк. Отдышка. «Ахти, ахти…» И, сутул, Крутенько посбил дровишки, Лыками подзатянул. Жердь, свалившуюся с возу, В ближние овсы сволок: «Бог послал? – вслед обозу Повздыхал, – храни вас Бог!..» На хребет взвалил вязанку, Подношенье тяглеца, И поплёлся спозаранку До приказного крыльца… Пусто. Скрылся Гуляй-город. Колесит из края в край. Холод побоку и голод, Вся заботушка – гуляй. От заставы до заставы Порубежной стражей правь, А где нету переправы, Перекрестишься и – вплавь. По холмам, лесам, протокам… Залетай под облака… На раздолье, на широком Высмотри, сыщи врага. И, плеснув копейным древком Стяг в кочующую синь, На юру высоком, крепком Стены-башенки раскинь! VI. Царёво дело
(Стихотворная повесть) И впредь надлежит трудиться и всё заранее изготовлять, понеже пропущение времени смерти невозвратной подобно. Пётр Великий В. И. Суриков. «Утро стрелецкой казни» Глава первая 1 В мятежах повинны бани! Крутенёк – ажно слеза Выпялилась на глаза — Жжётся пар. Шумят буяны. Ох, стрельцы! Разбойный люд! Веничком бока махратят; И по животу, и сзади, И по лягвам тощим бьют. Что им Пётр? Для царской мести Удальцы не по зубам. – Выкуси! — Царя бесчестят, Показав рукой на срам. Люто парятся строптивцы. Каждый злобен, дерзок, худ; Каменку, что Жаром-птицей, Пивом-брагой обдают! Вот копчёными сигами, Угоревшие в дугу Срамники во двор сигают Прохладиться на снегу. На сугроб в сивушном дыме Бесов огненных набег, И под рёбрами крутыми Голосит январский снег. С полведра не столько пьяны, Сколько так – для куражу, Одеваются в кафтаны, К сабле тянутся, к ружью. И гуляют по Посаду, В табор сбившись удалой. И бузят. И нету сладу. И кричат: – Петра долой!.. Присоветовала Софья: Думных выкогтив бояр, С Красного крыльца на копья Сбросить, яко падаль, в яр. Милославский – заводила, Милославский – коновод! Шубу кунью окропила Кровь могучих воевод. Огрызаясь, багровея, Враз лишились животов Ромадановский, Матвеев, Долгоруков, Салтыков. Отрок-Царь было перечить. Зарыдал, Забился весь… – Отойди, Пётр Алексеич, Ноне мы гуляем здесь. Знали, что Царю не любы. Да не ведали, кажись, Как в ночи кусал он губы? Ох, не так бы обошлись! Верно, вынули бы душу, Как из прочих важных тел, Видя, что рыдал в подушку, Что от злобы зеленел? Жив остался бы едва ли; Порешить недолго тут, Если бы убивцы знали, Сколь он памятлив и крут. 2 Девки пусть боятся леших, А Петруше – не с руки. Эко вымахал! Потешных В роты строит и в полки! От пальбы зело угарно. До беды недалеко. В ужасе за Государя Дядьки, мамушки его: – Ой, ты, отрок-Царь, отросточек! Не пужай Царицу-мать. Игры аховые. Косточек Кабы, милый, не собрать? Лучше изумруды-яхонты Перекатывай в горсти. Девок ли любовью-ягодой, Сокол ясный, угости. Подбегут к тебе красавицы, Спросят ленту, спросят брошь, И целуй – какая нравится, Обнимай – какую хошь. Изомни, измучай ласкою, Утоли свой волчий нрав. А смурно?.. Охотой царскою Раскатись среди дубрав. — Хмурится Петруша, дёргает Разволнованным лицом. Тяжела опека долгая, Надоело быть юнцом. Прокричал: «В атаку, конница! — И скосил глаза на мать, — Дело егеря охотиться, А царёво – воевать…» |
