7 Строй лучников внезапно ожил. Но через тучу светлых стрел, Как вепрь – через весенний дождик, Ливонский орден пролетел. Как пара рек подземных сшиблись Две страшных силы. За бугром Отдалось. В небесах ошиблись? Без молнии раздался гром? Отброшенный ударом копий, Передовой смешался ряд… Антихристы!.. И голос скорби Поднялся горлом как набат. И клич прошёл над нашим войском, И – хлынул мутною волной Гневящегося беспокойства Перед кровавою виной. 8 Стеной на дьявола восстали! По скулам выгнав желваки, Как проросли – не отступали Прижимистые мужики. В дубьё и петлями арканов, И косами, взмахнув вольней, Срывали чёрных истуканов С железных пляшущих коней. Но вот один, другой промешкал. А грудь открыта – по копью Сползают, с дикою усмешкой Оплошку угадав свою. 9 В мученьях, разодрав покровы, На церкви дальние крестясь, Полёг народ… Теперь вы – вдовы! Пора дружину в дело, князь! Князь, поспеши!.. Звоню, лютую В кольце сомкнувшихся врагов, Бросая булаву литую На чернь магистерских рогов! Не выдай!.. И вдали блеснули Мечи в былинной наготе. И лязг. И звон. И в диком гуле Колокола святые – те! 10 Упёрлись рыцари быками. Но дрогнула твердыня вод, И, разбегаясь пауками, Пошёл трещать под ними лёд. И грянули с коней тяжёлых, Прочь выпуская повода… Как будто прокатили жёрнов, На лёд нахлынула вода. Под тяжестью вооруженья Скользили в темень! В некуда!.. Как выбраться из окруженья Взыгравшего весною льда?! 11 Возликовала, славя Бога, И князя чествовала Русь; Как с поля снег – сошла тревога, Успеется… Полезут пусть! И по базарам новгородским Хвалилась хлебом и вином, Брюхатая Толстым и Горьким, Иваном Грозным и Петром. 12 Куда идёшь, родная, нынче, Закинув лапти на плечо? И по снежку тебе привычно, И по песку не горячо. В тайге скиталась ли с медведем, К морям ли утицей плыла, Рвались с подвесов буйной медью Тебе вдогон – колокола! А всё душою незлобива, А всё к расслабленным добра. Споёшь ли – подпевает нива, Вздохнёшь ли – загудит гора. Насадишь лес по бурелому, К заветным выйдешь берегам… Не верь волшбе и слуху злому. Ты слышишь?.. Верь колоколам! IV. Полонянка
И бысть плачь и вопль по всъмъ градомъ и по сёломъ… на Русскую землю приидоша бесчисленное мно жество, яко прузи траву поядающие, тако и сии сыроядци христианский родъ потребляющее. Из тверской летописи Пахарь Не запела ещё птаха, Ещё ветер не подул, Как заслышал в поле Пахарь Кочевой бегущий гул… Понудив быка сурово, Зашагал из края в край: – Копьями поганых снова Обернётся урожай? Рухлядь посгребут в охапку?.. Ну, а полюшко врагу Не умчать, как лисью шапку, Подхвативши на скаку… На рогаль сохи бодливой Грудью приналёг слегка. Рядом внучек с веткой ивы Шёл, постёгивал быка. Грязновато-мутным валом, Словно в паводок вода, На восходе бледно-алом Через Русь текла Орда. Мчались скошенные набок И росли до облаков Тени от мохнатых шапок И железных шишаков, Поднимались клубы праха, Перемешанного с тьмой… И велел мальчонке Пахарь Отогнать быка домой. Приложил к землице ухо, Чутко вслушался в рассвет. И услышал, что разруха За Ордою скачет вслед. И услышал – поприжала, И услышал – носит мгла Красный колокол пожара, Похорон колокола. Степь. Кулик над степью свищет. Клики войск. Щитов удар… Что ещё он там услышал? Но зерно земле отдал. Ольха Искусней любых рукоделий С прожилками лист лопуха. Мне все имена надоели, Твоё непривычно – Ольха! Царица весёлости птичьей, Почувствовал нежность, смеюсь… Не сказка, а древний обычай, Где ты – полонянкою, Русь. Не сказка, а горькая небыль. Свет ясного солнца померк, Тревогой ударился в небо Степей лошадиный набег. Спастись от беды невозможно, И Русь в забытьи – на века. Грохочет безглазая кожа На чёрной лесине древка. Снимаются с озера птицы, Ветшает покинутый кров, Густеет в коровьем копытце Не дождик, а тёмная кровь; Леса захлебнулись пожаром, Орда унавозила брод… Не ветер поёт по амбарам, А голод когтями скребёт! И головы мёртвых, как дыни, Долбит на пиру вороньё. И вновь на галопе ордынец Бросает и ловит копьё! Спастись от беды невозможно, Но выстоять, выдержать лишь… Грустишь с лопухом подорожным, С Ольхой придорожной грустишь. Царица весёлости птичьей. Почувствовал нежность, смеюсь… Не сказка, а древний обычай, Где ты – полонянкою, Русь. |
