Затем ещё раз осматриваем жильё над мэром. Каких-то новых дефектов и недостатков я не нахожу. Но решаю сначала поговорить с Захаром Дюжевым. Заодно и свидимся. Когда выходим из дома, перед глазами предстаёт занятная картина. Весьма серьёзного вида охранник, с рацией и боевым оружием в кобуре, поливает из небольшой ручной лейки растущие в цветочницах розы. Они ещё не цветут. Рано. Но сам факт нежных избалованных цветов на сером монолите современного здания поражает. Такую картину увидишь не на каждом шагу, да и не в каждом городе. Я ещё вчера обратил внимания, что буквально каждое городское здание пытаются обхватить, нет, обнять, капризные хрупкие стебли. И как им это удаётся?
О розах я знаю много. Не забыл за десять лет. Наш дом, как и почти все дома в старом районе Роз, были обсажены этими благоухающими кустами. Их так любила и мама, и Ева. Моя младшая сестра, которую так рано забрало у меня на постоянное место жительства городское кладбище.
— Под корень лей, милок, под корень, — поучает охранника невесть откуда взявшаяся бабуля. — Не испорть красоту. Зря, что ли, наша девочка так старается.
— Какая девочка? — невольно вырывается у меня. В этом городе у меня была только одна девочка. Та, о которой я думаю до сих пор.
— Хозяйка города, — поясняет охранник. — Жена нашего мэра.
Вижу, как хмурится Милана. Я тоже уже слегка запутался. Что-то у этого города становится слишком много хозяек.
— Что, сама сажает? — невольно вылетает изо рта. Зачем спросил? Какое мне дело?
— Бывает, — кивает головой Милана. — Раньше всеми цветочными делами заведовало одно из отделений коммунальных служб города. У них даже теплицы свои были. Хотя, кроме оранжевых низкорослых бархатцев я там больше ничего не видела. Со временем теплицы стали требовать ремонта. Чтобы быть конкурентоспособными нужно было обновлять семенной фонд, заказывать дорогой грунт, внедрять современные технологии полива. Это большие деньги. В итоге городские власти решили передать всё это добро какому-нибудь частнику. Даже льготный кредит в банке пообещали. Это лет шесть назад было. Комаров тогда ещё не был мэром, поэтому не знаю под какие гарантии они с женой взяли кредит, но им его дали. Насколько я знаю, кредит уже погашен и фирма вышла в плюс. Это неудивительно, ведь одни городские заказы чего стоят.
— Но горожане не возмущаются? — уточняю я. — Так и мэру с поста можно слететь.
— Красота какая. Чего нам возмущаться? — удивляется всё ещё стоящая рядом бабуля.
Милана лишь махает рукой и спрашивает у охранника:
— А вам нравится? Что часть денег идёт не на больницы, а на все эти художества?
Мужчина пожимает плечами.
— В больнице пока не заплатишь, лечить всё равно нормально не будут. Пусть уж лучше цветочки растут. Красиво. А как центр преобразился! Теперь моя дочь с женой там часами гуляют.
Не получив поддержки, Нестерова вспоминает про меня:
— Теперь куда? К Дюжевым?
Захар первым обнимает меня при встрече. Проводит в свой кабинет, угощает хорошим кофе. После того, как все интересующие меня документы просмотрены и мной окончательно принято положительное решение о покупке, на его рабочий телефон поступает срочный звонок.
— Ладно, сейчас буду, — вздыхает Дюжев и поясняет мне. — Комарова опять в столицу вызывают по вопросам строительства. Вчера ему все ответы на вопросы крупных шрифтом напечатал. Осталось только выучить за ночь. Так он пока поедет всем уши прожужжит. Вот у кого истинно говорящая фамилия. Давай со мной. Ты ведь ещё с ним не встречался?
— Нет. Даже с Мареком не виделся. Приехал после обеда и сразу решил заняться вопросом жилья.
Захар понимающе кивает.
— У меня коттедж в Фариново. Живём вдвоём с женой и двумя мелкими спиногрызами. Но свободная спальня есть. Можешь у меня пожить, я только рад буду. Не стеснишь и не объешь. Но мелочь периодически забегать будет. Этого не отнять.
Внешне Захар напоминает русского богатыря. Опять же, соответствует собственной фамилии. Не писанный красавец, но весьма привлекателен. Ещё в юности из нас был самым рассудительным.
— Давно женился? — интересуюсь.
— Да уже шесть лет было. Не на мисс страны, как по молодости мечтали, но мисс города уговорил, — смеётся друг. — У нас мальчик и девочка. Старшему четыре, а дочке ещё года нету. У меня в жизни, как в поговорке: «Где родился, там и пригодился».
Я не только вижу, но кожей ощущаю всю любовь и тепло, что от него исходит при воспоминаниях о семье. Так выглядит счастье. Не глупо. Достойно. По-мужски.
Хлопаю друга по спине.
— Поверь. Ничего не потерял. Это я тебе со всей ответственностью говорю.
— А ты себе почему никого не нашёл? Не модель, так хоть бы актрису какую с собой прихватил. У нас здесь и театр есть, и кино снимают, — в свою очередь интересуется друг.
Он ничего не знает о Ней, моей девочке. Даже Марек не знает. Может, и Она сама меня уже не узнает?
— Зачем нам чемодан из Европы? Своих хватает, — смеюсь я и хочу спросить о жене Комарова. Которая так же, как когда-то моя сестра, помешана на розах. Но машина уже паркуется возле Белого дома, как прозвали в народе напоминающее дворец брутальное, с колоннами, здание местного исполнительного комитета. Перед ним, как и положено, всех приветствует дедушка Ленин, утопая в цветочных клумбах. Здесь они строгие, с преобладанием бордового цвета и непривычно отсутствуют розы. Неужели Комаров их не любит? Всё же интересно будет посмотреть на его жену.
В прохладном отделанном светлом гранитом холле (десять лет назад тоже был гранит, только серый) нас встречает настоящая полицейская засада.
— У Комарова что, мания преследования? — киваю я в сторону правоохранительных органов.
— Да кому он нужен, — смеётся Захар. — Требования теперь такие.
Если Дюжеву по-свойски кивают, то на меня сыпется целый град вопросов.
— Минуту, — просит Захар и набирает на мобильном телефоне чей-то номер: — Комар, я здесь тебе друга привёл. Томимся у порога. Жужжи быстрей!
Через минуту появляется довольно испуганное лицо хозяина города, но при виде меня расплывается в облегчённой улыбке:
— Я уже думал опять какая-то шишка из столицы явилась, — он первым протягивает мне руку. — Привет, Артур. Добро пожаловать в город.
— Привет, Костя, — я пожимаю протянутую ладонь. Комаров, опять же, соответствуя собственной фамилии, всегда был самым хилым из нас. Ладно, стройным. В те, босоногие времена, его родители были известными людьми в городе и, всё что было, вкладывали в единственного сына. Даже в нашу футбольную команду он пришёл не потому что хотел, а потому что тогда это было престижно. Теперь он стал ещё более дёрганным, нервным и каким-то злым, что ли, подумалось мне. Так сильно власть давит или жена по ночам шипами от роз колется?
— Проходите, — кивает Костя на свой кабинет и предупреждает весьма видную, но очень уж строгую даму. Секретаршу, наверное. Настоящий цербер. Что-что, а на работе Костя точно не шалит. — Светлана Николаевна, у меня сейчас важное совещание. Не беспокоить. Если что-то срочное, сообщайте на телефон.
— Всё поняла, Константин Алексеевич, — подтверждает секретарша — охранница и одаривает меня дополнительным взглядом. Наверное, в своих пусть и брендовых джинсах, и футболке, важной персоной я совсем ей не кажусь. Взаимно, Светлана. Ты тоже меня можешь заинтересовать лишь в роли кабинетной овчарки.
Мэр пропускает нас вперёд и, сев в огромное кресло, закидывает ноги на длинный стол для совещаний. — Устраивайтесь, ребята. Артур, думал ли ты, лет пятнадцать назад, что можешь свободно сплясать на столе самого мэра?
— Я, как-то по танцам никогда не был, — хмыкаю в ответ. — Ну, а ты как, справляешься?
— Костя, что ты спросить хотел? — вмешивается Захар. — Яйцами померяетесь позже. У меня ещё работа в офисе и малые дети дома.
Пытаясь не заржать, следующий час наблюдаю, как Комаров достаёт папку с листами, где всё действительно набрано крупным жирным шрифтом и начинает вслух читать, что там написано. При этом Дюжев задаёт вопросы, часто меняя интонацию, а Костя отвечает, словно перед ним не Захар, а сам премьер-министр. Нет, определённо нужно будет взглянуть на его жену. Там тоже такое чудо?
