Входил в её узкое, всё ещё чуть напряжённое, но уже заласканное мной тело, сжав собственные зубы от желания. Ни одной секунды боли. Больше ни одной секунды боли. И я видел, что ей не было больно. Непривычно, остро, немножко страшно, но не больно. Никогда не сдерживал себя: ни до неё, ни после неё. А с ней сдержался. И словно перегорел. Остался в ней. Навсегда. И в тоже время поверил в себя. Ради неё я смог победить себя. Значит, теперь смогу всё.
Мы ещё долго лежали на её узкой кровати тесно переплетясь телами. На розах, на ней, на мне подсыхали капли её крови. Но я не хотел их смывать. Понимал, что они связали нас с Элей воедино. Даже если мы больше никогда не встретимся.
Но мы встретились. И у нас всё же состоялось свидание, которое я задолжал ей десять лет назад. Свидание, которое я хочу повторить ещё раз. Мне не хватило. Я не распробовал. Не утолил голода. Страдаю от жажды. А она отказала. И я сорвался на ней в грубом поцелуе. Неужели за десять лет её никто так не целовал? Вопрос риторический. На него я не хочу знать ответа. Несмотря на то, что сегодня в моей жизни вопросов возникло намного больше, чем я знаю на них ответов.
Впереди сверкает огнями казино под названием «Cherry». Эля сегодня обмолвилась про гарем Марека. Значит, многое знает. А что ей известно обо мне? Ещё один вопрос. Можно пойти в казино, можно заглянуть в гости к Милане, можно напиться с Мареком. Поднимаю голову. В старой, плохо освещённой части парка, прямо напротив того места, где я сижу, находится та самая беседка. Поднимаюсь и быстрым шагом, перейдя дорогу в неположенном месте, захожу в городской парк через боковой вход. Когда сворачиваю с обутой в плитку дорожки на еле заметную тропинку, приходится включить фонарик на мобильном телефоне. Через несколько минут передо мною возникает полуразрушенное бетонное сооружение. Деревянного стола и скамеек больше нет, да и сама беседка с неработающим фонтаном сильно заросла не садовыми розами, а диким шиповником. Но под ногами удивительно чисто. Словно каждый день здесь убирают мусор, при этом не пытаясь навести красоту. Аккуратно отведя рукой колючие ветки уже цветущего шиповника, присаживаюсь на осыпающуюся бетонную стену. Как жаль, что Эля не согласилась прийти со мной сюда. Я совсем не прочь повторить здесь то, чем мы занимались почти десять лет назад. Возможно, она об этом тоже помнит, поэтому и не пошла. Я всё же не знаю её отношений с мужем. Может быть, что там идеальная семья. И моё «меню одного дня» не вписывается туда никаким боком.
Закрываю глаза и погружаюсь в воспоминания. Чаще всего я вспоминаю именно это место. Но сегодня, когда я в нём нахожусь, воспоминания намного ярче. Ощущения кажутся реальными.
После той первой ночи я приходил к ней каждый день. Целую неделю мы спали вместе, так как её мама работала ночами. Вторую неделю она работала с шести утра до двух дня. Уходила на работу в пять через входную дверь, а я в это время залезал к Эле через окно в её комнате. Мы снова занимались любовью, затем недолго спали, опять занимались любовью и Эля кормила меня завтраком. Мне нравилось просыпаться, держа её в своих объятьях. Затем, сидя в их маленькой кухне за столом, наблюдать, как она для нас готовит. Третью неделю мама Эли работала с двух дня до двенадцати ночи. Теперь я мог спокойно входить в её дверь, но, по привычке всё равно залезал через окно. В эту неделю мы много гуляли по городу. В нашу последнюю неделю. И наше прощальное занятие любовью произошло именно здесь, в этой беседке, которую каким-то чудом не сравняли с землёй городские власти.
На ней было то самое платье, которое она надевала на день рождения Евы. Пока мы гуляли по парковым дорожкам, я обнимал её плечи. Останавливались, когда рядом не было людей и долго целовались. Ей нравилось со мной целоваться. И мне с ней. И в конце сегодняшнего вечера она тоже потянулась ко мне за поцелуем. Потому что не думала ни о ком, кроме меня. А я её оттолкнул. Нагрубил, пусть и не словами, растоптал её светлый порыв. Забудет ли она об этом до нашей следующей встречи?
Мы не впервые приходили в ту беседку. Но эта ночь была последней. Мы оба ни на минуту об этом не забывали. Я хотел ещё раз почувствовать себя в её теле, хотел, чтобы и она помнила меня как можно дольше. Конечно, нужно было снять номер в гостинице или квартиру на ночь, но у меня была ограниченная сумма денег. Эля знала об этом. Она сказала, что никуда со мной не пойдёт. Я уже достаточно хорошо её изучил и понимал, что этого решения девушка не изменит. Поэтому теперь просто держал её на коленях и мял руками лёгкое платье. Она стыдливо уткнулась мне в плечо:
— Артур, уже за полночь. Сюда же никто не придёт?
— Не знаю. Если только те, кто будет искать такого же уединения, как и мы, — не могу обещать ей того, чего не знаю.
Она сама стягивает бретельки своего платья. Повторного приглашения мне не требуется. И пусть в моей душе и сердце выжженная пустыня, отказаться от близости с ней я не могу. Целую, ласкаю и посасываю губами, обвожу влажным языком острые пики грудей, нежно растираю грубыми подушечками пальцев. Она дрожит в моих объятиях, но не держится за меня. Поднимает мою майку и ласкает в ответ. Я снимаю мешающий предмет одежды и бросаю на деревянный столик. Эля приподнимается, чтобы прижаться голой грудью к моему торсу. Пользуясь моментом, я стягиваю с неё трусики и засовываю в карман своих джинсов. Не хочется, чтобы они случайно упали на вытоптанный чужими ногами пол беседки. Теперь она целует мои плечи и грудь, лаская нежными пальчиками твёрдые мышцы живота. Если быть честным, то от девушек мне нужна всего одна ласка, но у Эли я её не просил. Мне хватает того, как жадно она целует верхнюю часть моего тела. Это моментально заводит. Я не удерживаюсь и сажу её на столик, на свою майку, разбросав стройные ноги по краям от собственного тела. Задираю свободную юбку и несколько минут просто рассматриваю то, что находится между её разведёнными бёдрами. Она ещё больше дрожит под моим взглядом, но не пробует свести ноги или оттолкнуть меня. Я брал её каждую ночь, не задумываясь о чувствах и не анализируя собственные желания. Она не отталкивала, а мне было достаточно того, что я её хотел. О её чувствах тоже не думал. Возможно потому, что мы оба с самого начала знали, что продолжения у нас не будет. Я ей ничего не обещал, но и ничего не скрывал.
Сразу после похорон принял твёрдое решение уехать. В этом городе меня больше ничто не держало. Я получил диплом о высшем образовании и уже пробовал работать с некоторыми московскими фирмами на удалёнке. Мне поступило несколько неплохих предложений, и я хотел их оценить в более реальной обстановке. И, несмотря на то, что работать предполагалось удалённо, но раз в одну-две недели требовалось присутствие в офисе. Позволить себе летать из одной страны в другую я не мог.
Я никогда не был парнем Элины, и она знала, что уже и не стану. Наверное, наша первая ночь не должна была случиться, но случилась и отказываться от последующих ночей никто не спешил. Я хотел её. Она тоже меня хотела.
Неторопливо касаюсь пальцами уже влажной и горячей плоти. Чувствую её готовность по нетерпеливой пульсации лона. Но наклоняюсь и продолжаю ласкать губами и языком. Мне нравится её вкус и запах, нравится, как она реагирует. Удивляюсь тому, что, лаская её, возбуждаюсь ещё больше. Может, потому что был первым? Или потому, что мы расстаёмся раньше, чем я смог к ней остыть? Неважно. Весь месяц не искал объяснений и сегодня точно этого делать не стоит. Её руки беспорядочно скользят по моим плечам, приятно царапая кожу. Она тихо стонет, сжимая коленями мои бока. Я усиливаю ласку, добавляя язык. И ловлю губами яркий оргазм. Не впервые. Быстро расстёгиваю джинсы и вхожу в неё одним толчком, заполняю до упора. Её внутренние мышцы ещё содрогаются от удовольствия и невероятно туго обхватывают меня. Поднимаю её ноги и забрасываю себе на плечи. Так ещё глубже. Она громко ахает, подтверждая мои ощущения. Умудряется приподняться, чтобы я её поцеловал. И я целую. Проникая языком также глубоко, как и членом. Наши жидкости смешиваются по всем фронтам. И это дополнительно заводит. Мне всё в ней нравится. Ей тоже от всего хорошо.
