А кто же основал его? Ведь древнее царство отнюдь не было плодом воображения местных мифотворцев: упоминание об эфиопах встречается в поэмах Гомера. Кто эти люди? Откуда они пришли? Историю Абиссинии ученые восстанавливают по немногочисленным древним надписям на сабейском, греческом и кушитском языках. Известно, что первые постройки Аксума были возведены во II тысячелетии до н.э. (а может быть, еще раньше) семитами, приплывшими из Южной Аравии по Красному морю[473]. Они-то и стали первыми колонизаторами, одержав победу над эфиопами — «темнолицыми людьми». Первые завоеватели Кушитского царства принесли свою религию. Высеченные в скалах удивительные фигуры позволяют отнести их к солнцепоклонникам.
Сразу же напрашиваются несколько вопросов: каким богам поклонялись эфиопы до нашествия семитов? Как сосуществовал навязанный завоевателями культ Солнца с уже занесенным сюда христианством? В самом деле, Аксумское царство было могущественным государством вплоть до VII века. Наши представления о культах древней Эфиопии — весьма поверхностны и схематичны. Нам только известно, что в Аксуме перемешались первобытные африканские, семитские и христианские религии, не считая иудаизма, греческой, римской (так как порт Адулис, называемый в настоящее время Зула, был крупным торговым центром со странами Средиземноморья[474]), египетской и азиатских верований... Как нам распутать этот клубок вероисповеданий и добраться до истоков каждого из них? И самое главное — как узнать, какие представления о Зле имел тот или иной народ?
На примере народов банту нам с трудом удалось проследить азиатское влияние, осуществлявшееся посредством полинезийско-малазийских моряков, которые в первый раз приплыли к африканским берегам из Индонезии в V веке н.э. Они познакомили местное население с огнестрельным оружием и научили обрабатывать землю. Нам все же неизвестно, воспользовались банту новыми знаниями на благо своих племен или нет, точно так же мы ничего не знаем об удивительном расцвете культуры Бенина во времена средневековья.
Мы также практически не имеем сведений об иудейском влиянии в Восточной Африке со стороны загадочного еврейского государства в Южной Аравии, против которого аксумский царь Калеб Элла-Ацбыха направил в VI веке войско.
В своей нелепой гордыне Запад всегда смотрел на Африку как на спящий континент, безразлично взирающий на то, как к нему со всех сторон тянуться алчные руки европейцев, тогда как еще в VII веке один африканец, по имени Абрахам, предрешил будущее всего мира. Именно царь Аксума[475] великодушно предоставил убежище Магомету, внеся тем самым неоценимый вклад в утверждение самого сильного противника христианства. Если бы не гостеприимство африканца, великий пророк и его ученики непременно погибли бы. И вот Абрахам, о котором впервые поведал миру английский историк Эдвард Гиббон, помог едва зародившемуся исламу окрепнуть и в дальнейшем призвать под свои зеленые знамена народы, проживающие на обширной территории от Гибралтара до Индонезии. Вот так Африка изменила ход истории.
Раз мы задались целью выяснить сложный религиозный состав населения, то как не упомянуть о христианстве? Ибо бытует мнение, что Африка не была подвержена европейскому влиянию. Быстро улетучилось из памяти, как британские, французские и немецкие миссионеры буквально шли по пятам устремившихся на «черный» континент в XIX веке колонистов. В Западной Африке португальцы начали обращать местное население в христианство с середины XV века в Эльмине (первый европейский форт, ныне город в Гане) и дошли до Конго. Они окрестили местного племенного вождя и большинство его подданных. По-видимому, евангелизация вызвала недовольство местных жрецов, ибо вождь внезапно прервал дружеские отношения с португальцами и на некоторое время приостановил деятельность пришельцев. Однако запрет не остудил пыл миссионеров, которые не оставили попыток обратить африканцев в христианство, в результате чего возникли синкретические секты[476]. Африканские народы не отличались оседлым образом жизни, и потому трудно проследить происхождение их собственных верований, так же как зачатков религий, возникших в результате деятельности миссионеров. Ибо племена постоянно мигрировали, что накладывало свой отпечаток на африканские родовые культы, оказавшиеся особенно восприимчивыми к влиянию азиатских религий.
В качестве примера можно привести племена бвити, живущие в экваториальных лесах Габона. До 1927 года они практиковали культ, заимствованный у другого племени, мизого. Парадокс заключается в том, что самобытная религия воспользовалась христианской символикой. «Используя свечи, четки, кресты и алтари, племя бвити практиковало любое другое верование, но только не христианство, ибо предметы культа предназначались для того, чтобы изгонять болезни или насылать порчу на врагов во время кровавых ритуалов[477]». Если в прошлом африканцы в основном обращались в христианство, то в наши дни они все больше становятся приверженцами ислама, по крайней мере в тех районах, где не обречены на вымирание, как покинувшее граничащие с Сахарой территории голодающее население, которому сейчас нет дела ни до Бога, ни до черта.
Но, что гораздо хуже, африканские культы приходят к упадку еще и потому, что две великие религии, ислам и христианство, занесли на «черный» континент неведомый раньше фанатизм. Так, мусульмане из народа фульбе[478], проживавшие в южном Камеруне, вначале поработили племя кирди, а затем, произведя отбор по религиозному и культурному принципу, собрали местных жителей в своего рода гетто или вовсе продали в рабство. «И только в начале XX века при германском колониальном господстве удалось изжить торговлю рабами, которой промышляли вожди фульбе»[479].
Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что в настоящее время нам не удастся изучить африканскую религию в «чистом» виде, ибо в свое время произошло смешение африканских местных культов, на которые, в свою очередь, оказали влияние христианство и ислам.
По свидетельству этнологов, до сих пор еще недостаточно изученная африканская мифология перенасыщена мифами и легендами. Как известно, на всем необозримом пространстве «черного» континента, похожего на гигантский плод манго, свирепствуют два главных бедствия — засуха и смерть, или, наоборот, смерть и засуха. От саванны до джунглей, от равнины до предгорий жизнь возможна только там, где есть вода. «Если бы не Nommo (вода)... то не было бы Земли, ибо только вода дает ей жизнь», — утверждалось в предании догонов[480], приведенном в одной из самых известных работ по африканской этнологии «Dieu d’eau»[481].
Изменившиеся до неузнаваемости африканские культы считаются самыми древними на земле, ибо первые люди сначала появились на африканском континенте, а уже затем в Азии. Антропологи полагают, что человеческая раса возникла в результате многих последовательных превращений и прошла путь от первобытных людей[482] до Ноmо sapiens и Ноmо sapiens sapiens[483]. Начиная с восьмидесятых годов нашего столетия никто больше не поддерживает гипотезу о существовании единого очага гоминизации и не делает скоропалительных заявлений о последующем распространении людей по всей планете[484]. Надо иметь большую смелость, чтобы, подобно Мартену Берналу[485], утверждать, что африканцы породили все другие мировые культуры, сравнительно недавно (в XV веке до н.э.) перебравшись на соседние континенты через Средиземное море. Еще как-то можно допустить, что нубийцы[486] оказали большое влияние на культуру Египта, а племена первобытных людей с территорий, занимаемых в настоящее время саваннами, поднялись на север и, добравшись до Ближнего Востока, двинулись к другим континентам. Однако к этой гипотезе следует подходить с особой осторожностью, ибо у нас нет доказательств, что неандертальцы, а затем кроманьонцы выделились в человеческую особь именно на «черном» континенте.
