— Я за тебя очень рада! А меня не отпустило! Где ты был всю ночь? Я тебе звонила!

— Знаю. — всё, что выбивает.

— Знаешь? — ошарашено моргаю, глядя на его помятое попойкой лицо.

Он спокойно кивает и подтверждает:

— Знаю. Специально трубку не брал. Знал, что психовать будешь.

Это я ещё не психовала. Клянусь. До этого момента я была предельно спокойна. Ииии… Да! Мы снова доводим ссору до крайности. Егор зажимает меня в коридоре, когда я уже собираюсь свалить. Как озверевшая, отбиваюсь, кусаюсь и царапаюсь, пока он покрывает поцелуями мою шею. Тело уже сдалось. Сердце на грани провала. Только мозг продолжает сопротивляться.

Я злюсь. Я бешусь. Я хочу уйти, чтобы не ругаться и дальше. Но вот моё блядское тело совсем другого мнения.

Со стоном запускаю пальцы ему в волосы и всхлипываю. Парень тут же останавливается и поднимает голову вверх. Ловит губами предательские слёзы, катящиеся по щекам.

— Успокойся, Диана. Всё хорошо, девочка. Теперь всё хорошо. Не плачь. Извини меня. — сипит мне в ухо, обжигая рваным дыханием. — Как мудак себя повёл.

— Ты и есть мудак. — это само вырывается, но он тут же взвинчивается.

— А ты кто, Ди? Думаешь, что я всю жизнь буду терпеть твои заскоки? Я сказал тебе о поездке, как только узнал. Не моя вина, что у тебя в башке каша, и ты не соизволила предупредить заранее.

— Я предупреждала! — ору, не сдержав новые слёзы. Он так и не вспомнил настоящей причины. Я хочу поехать с ним. Хочу, но не могу. К моему хирургу запись на месяцы вперёд. Дробно выдыхаю и уже спокойнее толкаю. — Я всё равно буду на папином празднике.

— Отлично, Дикарка. Молодец. Передай от меня поздравления, потому что я буду у брата.

— Шикарный план! — рявкаю ему в спину.

На том и расходимся. Северов хлопает дверью ванной, а я входной. У родителей ото всех вопросов отмахиваюсь и говорю только, что Егора не будет в городе, поэтому я поживу пару дней у них.

Мы два гордых идиота, которых уже отпустило, но оба продолжают показывать характер, не звонят и не пишут. Мы впервые ссоримся так сильно и расходимся в разные стороны. Это вторая ночь, которую я провожу без него. Мне ужасно холодно и хочется плакать, но я держусь изо всех сил, чтобы не разреветься. Вторая ночь без сна и без моего Хулигана сводит с ума.

Я должна просто объяснить ему всё спокойно. Признаться, почему не могу поехать на самом деле, пусть и знаю, что тогда он будет чувствовать себя виноватым за то, что забыл об этом. Он должен поехать на день рождения к брату. Но как же хочется отправиться с ним.

Утром первым делом хватаю телефон и звоню Горе. Соединение проходит на первом же гудке.

— Ты где? — выпаливаем одновременно.

— У родителей.

— Еду к Артёму.

Сердце падает вниз и перестаёт биться. Значит, он всё же уехал. Вот так просто взял и бросил меня. Мог приехать, мог позвонить. Мы могли бы спокойно поговорить. Возможно, даже поехали бы вместе после осмотра.

— Понятно. — выталкиваю безэмоционально, растирая увлажнившиеся глаза.

— Только трубку не бросай. — автоматной очередью останавливает меня, когда уже убираю телефон от уха. — Я попросил Никитоса привезти тебя сюда, если передумаешь.

— Почему сам не приехал? — пищу, подтягивая колени к груди.

— Когда ты утром так и не явилась, я сорвался, сел в машину и уехал. Только по пути начало отпускать. Извини, Котёнок. Правда. Ты права. Я — мудак.

— Не правда, Егор! Это я пустоголовая. Сама не знаю, как забыла предупредить про день рождения папы и… — прикусываю щёку, потому что понимаю, что если скажу правду, то он тут же развернёт машину и придет ко мне. — И опять взбеленилась на пустом месте.

— Оба хороши, Дикарка. — выдыхаем в одночасье и замолкаем, переваривая всё, что натворили. — Ты приедешь? — вкрадчиво спрашивает немного позже. — Я хочу познакомить тебя с братом. И я… Я скучаю по тебе, малышка.

Божечки… Как же я этого хочу. Может, всё же удастся перенести запись на пару дней? Поменять местами с другим пациентом? Обычно никто не заморачивается с этим, но если постараться, то можно чего-то добиться.

— Я тоже скучаю, Котя. — шепчу сквозь слёзы. — Очень скучаю. Ты простишь меня за всё, что наговорила?

— Ди… Дурочка… Ты приехала домой, ждала меня, а я ухуярился в синие сопли. И когда предлагал потрахаться… Ещё не протрезвел до конца. Ещё и гордыню врубил, не звонил. Всё ждал, что сама объявишься. Как долбоёб себя вёл. Я же знаю, что с твоим характером надеяться на это не стоит. — выбивает, коротко хохотнув, и я тоже улыбаюсь. — Да и вечером ты же сама позвонила. Я должен был просто приехать, но решил тебя позлить. Сам виноват.

— Не виноват, Егор. Я люблю тебя.

— Я тебя тоже. Так ты приедешь?

— Прости, но я должна быть у папы на юбилее. — выпаливаю тихо и закусываю губы.

— Тогда в другой раз, малышка. Время ещё будет.

— Позвони, как доберёшься.

— Конечно, позвоню.

Знаю, что своим отказом расстроила его, но иначе не могу ничего обещать, пока не буду уверена, что смогу воплотить задуманное.

Звоню в клинику и добрый час всеми правдами и неправдами вымаливаю записать меня на другой день. Добиться мне этого удаётся, только когда трубку берёт Игорь Валерьевич — мой хирург, который ставил меня на ноги после десятка операций. Он моя последняя надежда, чтобы быть рядом с любимым в такой важный для него момент. Перестаю юлить и придумывать причины.

— Поймите, мне очень важно быть в этот день в другом месте. Просто поменяйте местами с кем-нибудь. — уже натуральным образом на мольбу скатываюсь, хлюпая носом и тихо плача в трубку.

— Хорошо. У меня есть окно на четырнадцатое. Сможешь приехать?

— Конечно, Игорь Валерьевич! Спасибо! С меня торт, как вы любите.

— Балуешь ты меня, Дианка. — смеётся врач, знающий меня с детства.

Подскакиваю с кровати, бужу Никиту и прошу отвести меня в Питер.

— Вы с Горой меня заебали. — бурчит брат недовольно, растирая глаза. — Сейчас едем?

— Да. Прямо сейчас. — часто киваю, умоляюще заглядывая в его голубые глаза. — Пожалуйста, Никита.

Он обречённо вздыхает и поднимается.

— С тебя завтрак, кофе, заправка, энергосы и перекусы. С Горы гостиница.

— Согласна! На всё! Что тебе приготовить на завтрак?

— Гренки. Кофе крепкий.

— И мне тоже. — сипит Макс, заглядывая в комнату. Предотвращая мои возмущения, сразу ставит в известность. — С вами еду. Обратно я за рулём.

— Ура! — вскидываю руки вверх, складывая ладони перед лицом. — Спасибо! Вы лучшие, братишки!

Расцеловываю обоих в щёки и выбегаю.

— Нет, ты это видел? Что Егор с нашей братишкой сделал? — слышу голос Макса и их дружный смех.

Удивлена, но братья действительно быстро завтракают и собираются. Выезжаем всего через двадцать минут.

Примерно на четверти пути ловлю себя на том, что меня не накрывает паникой от езды с братом, хотя он и не переживает обо мне так, как Егор. Ещё немного позже отключаюсь. Две бессонные ночи дают о себе знать.

Просыпаюсь только на заправке, когда проезжаем уже большую часть дороги. Заскочив в туалет, умываюсь и приглаживаю влажной ладонью растрепавшиеся во время сна волосы. Оплачиваю близнецам заправку и кофе. Даже себе покупаю американо, чтобы взбодриться. Только вернувшись в машину, понимаю, что Северов должен был уже приехать, но всё ещё не позвонил. Набираю его номер, но ответа нет.

— Всё нормально? — высекает Максим, замечая, что я без конца прикладываю телефон к уху дрожащими руками.

— Егор не отвечает. Боюсь, что что-то случилось.

— Кипиш успокой, Даня. Он отлично водит.

— А как с тобой связался, так даже на мигающий зелёный проезжать перестал. Испортила пацана. — подкалывает Ник, но мне не до смеха.

За рёбрами появляется странное сосущее ощущение чёрной дыры. Меня начинает колотить. Даже завораживающая красота вечернего мегаполиса не отвлекает меня от пугающих мыслей. Весь путь выглядываю следы аварии. Даже не знаю, радоваться мне или нет, когда ничего подобного не замечаю.