Она не хотела, чтобы деньги, заработанные Степаном с таким трудом, достались Вальдернеским. Пусть лучше на переселенцев своих спустит, да хоть просто на улицах раздаст. Но не вампирам

— Почему? — ему всегда казалось, что Маниэр невероятно горда тем, что Вальдернеская. Она была лучшим вампиром из тех, что он встречал. Она была благородной, гордой, твердой и решительной. Лучшим, что было в Вальдернеских.

И Кифен считал, что для нее предать клан — значит предать себя. Но сейчас она почти приказала ему позволить Вальдернеским умирать в эту долгую и тяжелую зиму.

— Это тебя не касается. — у Маниэр были свои мысли, слишком много мыслей о том, насколько на самом деле ужасна жизнь в клане. И может бунт народа и голод способны сломать систему, возможно этой зимой что-нибудь измениться, — Сбереги эти деньги и потрать мудро, когда вернешь титул. — она улыбнулась ему так красиво, так нежно, что сердце снова дрогнуло.

А все мысли про Вальдернеских, клановые разборки и прочее вылетели из головы. Какая разница, что и где происходит, когда она ему так улыбается?

— Я заработал их лишь ради того, чтоб выкупить тебя.

Степан никогда и не думал о том, чтоб потратить свои миллионы иначе. Если б не стремление выкупить Маниэр, то он бы сходил пару раз на охоту, заработал сто золотых, и ещё полгода из дома не выходил б. Ему ведь для жизни много не надо.

— Кифен, ни один здравомыслящий мужчина в этом мире не отдаст столько за клановую вампиршу. — покачала головой девушка. — Не делай глупостей. — Кифен тихо усмехнулся. Глупость он уже сделал, и не раз, и останавливаться на достигнутом не собирался.

— Маниэр, я ведь на всю голову переселенец. Я и больше отдам за тебя. — разве не лучше все же заплатить клану и жить спокойно, чем годами прятаться и боятся выйти из дома? К тому же деньги есть, и потому упрямое противление Маниэр вводило в замешательство.

— Дурак. — огрызнулась она, — Если купишь титул, то я не выйду за тебя, имей в виду. Через год, как снова станешь графом, сыграем свадьбу. Не раньше. — она давала ему путь к отступлению, возможность бросить ее снова, когда он будет не простолюдином, а аристократом. А Степан даже не понимал этого.

— Хорошо. Все будет как ты захочешь. — пообещал попаданец. Ему все равно, как свадьбу играть, будет прекрасно, если Маниэр сама все решит и выберет, главное, чтобы еда на столе была.

— Я хочу, чтоб мы отпраздновали в твоем замке. — произнесла она, смотря, как дрожит от ветра пожухлая блеклая трава. Зима наступила так быстро, что Маниэр все не могла свыкнуться с мыслью, что прошел ещё один год, и снова клан ждут долгие голодные месяцы.

— Тогда я потрачу эти деньги на ремонт. — согласился Степан. Если отреставрировать бальный зал, то должно хватить места. Да и комнаты тоже неплохо отремонтировать, окна поменять… А денег на ремонт вообще хватит?

— Береги себя. — ее голос едва ли не заглушил ветер, собранные волосы растрепались, и холодный воздух, пробираясь под одежду, заставлял кожу покрываться пугливыми мурашками.

Маниэр любила зиму, зима была похожа на вампиров: такая же серая, холодная и безжизненная. Тихая и спокойная. Короткое время в году, когда нигде ничего не происходит, затишье, позволяющее спрятаться глубоко-глубоко и зализать раны, которые получил за этот год.

— Когда мы увидимся снова? — Степан посмотрел на розы, букет сейчас казался до ужаса неуместным.

Может, зря он обнес герцогский сад? Впрочем, только ради того, чтоб позлить дракона, это стоило сделать.

— Не знаю. — пожала плечами Маниэр. Она и правда не знала.

Видеться случайно было по-своему очаровательно, ей правда нравилось проводить с ним время, но назначать встречу настроения не было никакого. Возможно ей просто стоит немного отдохнуть и собраться с мыслями, вчера был тяжелый день.

— Я могу навестить тебя в гнезде? — попаданец боялся снова потерять с ней связь. Не хотел больше зависеть от случая, теперь ведь его черед делать шаг навстречу, Маниэр уже пробежала целый километр, когда он едва ли прошел десять шагов. И Степан не собирался оставаться так далеко или пускать все на самотек.

Они теперь пара, и видеть ее, просто стоять рядом и слушать, знать, что она рядом, стало для него невероятно важно.

— Нет. Не ходи на земли вампиров. Я сама найду тебя, если захочу. — Степану не нравился ее ответ, но он молча проглотил недовольство. Провинился, будь добр исправлять. Теперь он будет уважать ее решения и желания, будет прислушиваться к ее мнению, и если Маниэр хочет так, то он просто примет это, даже если ему подобное не по нраву.

Не голову же герцога она просит, в самом деле, а вполне обычную, выполнимую вещь.

Степан бегло оглядел унылый пейзаж. Да уж, делать предложение руки в такой атмосфере мог только он додуматься. Пятьдесят оттенков серого, а не пейзаж, честное слово: небо серое, земля темно-серая, трава желтушно-серая. Всё серое!

— Тогда я буду оставлять письма для тебя вот под этим камнем. — он пнул булыжник, — Так можно? — хотелось иметь с ней хоть какую-нибудь связь. Все же с завтрашнего дня он выходит на работу.

Маниэр рвано выдохнула. Он ее послушал! Были ли хоть раз, когда он прислушивался к ней и к её просьбам до этого? Когда уважал ее решение и мнение?

— Хорошо. — Маниэр бросила короткий взгляд на кольцо, — Цветы все же подаришь, или оставишь себе?

Степан чуть не хлопнул себя по лбу, опять забыл!

— Нет, конечно. Это все для тебя. И кольцо. Ты примешь его? — все же однозначного «да» он так и не услышал.

Девушка на секунду задумалась, а стоит ли? Но иметь маленький мостик, что-то связывающее их, хотелось куда больше, чем дать возможность Кифену снова сбежать от нее. Возможно она любила его слишком сильно, чтоб отпустить сразу.

— Да. — Маниэр протянула руку и чуть улыбнулась, когда Степан торопливо начал одевать колечко ей на палец. — Это же не то, о чем я думаю? — она нахмурилась, внимательней присмотревшись к кольцу. В драгоценных камнях она разбиралась куда лучше, чем он мог представить.

— Это именно то, о чем ты думаешь. — он едва успел перехватить ее руку, когда она попыталась стянуть кольцо.

— Ты с ума сошел? Это же безумно дорого! Кто вообще делает кольцо из бриллианта⁈ — рассерженно прошипела она. Да одно это кольцо стоит больше, чем весь Каморф, столица графства.

— Слушай, успокойся, Маниэр. — торопливо сказал Степан, крепко держа ее руку, — Я могу себе это позволить. — ей хотелось стукнуть его за это дурацкое напускное бахвальство.

— У тебя туалет на улице, ты моешься в бочке! Какое ещё «могу себе позволить»? — да она за его зимовку переживала больше, чем за свою! Как он, такой дурной, холода переживет, если даже деньги беречь не умеет? На что жить будет?

— А мне может нравиться мыться в бочке! — Маниэр ткнула его под ребра и попыталась вырвать руку. У Степана перед глазами поплыли темные пятна, ее упрямство это что-то с чем-то, — Пожалуйста, престань! Я хочу, чтоб у тебя было такое кольцо, слышишь? — Маниэр осуждающе поджала губы, — Даже если я до конца дней буду мыться в бочке и туалет будет на улице! Я хочу, чтоб у тебя это было! Чтоб у моей женщины было брильянтовое кольцо! Если бы я не мог, я бы не стал на такое раскошеливаться. В своем родном мире я бы точно такой подарок ни за что не потянул даже с кредитами, а тут я могу. Я могу тебе это дать, поэтому, пожалуйста, просто прими. Для меня это важно. Я хочу, чтобы все вокруг знали, что ты только моя.

И осторожно отпустил ее ладонь.

— Хорошо. — она в смешанных чувствах прижала руку к сердцу, — Но я наложу на него иллюзию…чтоб другие не увидели. — букет, отброшенный в сторону во время их маленькой потасовки, сиротливо валялся на земле, выделяясь ярким желтым пятном.

— Делай что хочешь, только не снимай. — Маниэр растопырила пальцы на ладони, любуясь колечком. Она никогда бы не подумала, что вообще выйдет замуж по любви.