— Ну так что вы там выяснили? — с дохлым любопытством спросил Веце, кося взгляд на итоговый образец. Вампир с сомнением посмотрел на результат почти месячных исследований, вздохнул и сказал:

— Я не знаю. — у полукровки от такого ответа глаза на лоб полезли. Хозяин столько времени угрохал, чтоб прийти к своему тупому «я не знаю»⁈

— Как это не знаете? Это ж ваш эксперимент. — вампир посмотрел на колбу украдкой и повернулся к Веце с весьма озадаченным лицом.

— Я не знаю, что делать с этой информацией. — пояснил свои слова Степан.

— Все так сложно? — Веце придвинулся поближе вместе со стулом, — Мы никак не сможем разжиться на вашем открытии? — со слабой надежной промолвил полукровка, веря, что однажды они вновь разбогатеют и он снова сможет есть колбасу и мясо каждый день.

— Разжиться сможем, но тебе вряд ли захочется. — сообщил Степан. Нет, тут и бизнес-план сразу вырисовывается, простой и прибыльный, но если кто узнает, его ж вампиры камнями закидают.

— Вы можете прямо сказать, мне надоело в вопросы играть. — сухо произнес полукровка

Вампир побарабанил пальцами по столу, щелкнул по колбе, и вернул задумчивый взгляд на выжженную магвестником надпись.

Касар бы сейчас был очень кстати — уж он-то точно подсказал, как распорядиться информацией.

— Если кратко, я смог извлечь из крови то, что питает вампиров, если оптимистично, то мы, в теории можем извлекать это без вреда для здоровья, а если грустно, то мне теперь еще противнее быть вампиром.

— Как все запущенно. — пробормотал Веце, неодобрительно качая головой. — Да у вас шиза, господин! Сложно, понимаю, но вы уж как-то определитесь со своими «если» и перейдите к сути!

Степан взял колбу, встряхнул и вынул пробку. Веце, почуяв запах, скривился, мол, нет, да не может этого быть, и глянул на хозяина, мол, а можете для своего открытия провести закрытие?

— Что, больше не гордишься тем, что на четверть вампир? — с оттенком злорадства спросил Степан. Веце взглянул на хозяина, как на последнего кретина и ответил очевиднейшее:

— Радуюсь, что не полностью! — и мерзопакостно добавил, — Счастье какое, что не я здесь вампир, который ненавидит кровь. — но теперь, конечно, дохлебывать втихую за господином остатки полукровка больше не будет. Противно.

Вампир закупорил колбу и поставил на место, ситуация выходила сложная. Но должен же существовать способ отделить отрицательные магчастицы от мочевой кислоты.

Собственно, именно отрицательные магчастицы вампиров и питали, если не усложнять, то кровососы немного походили на растения, только не углекислый газ в кислород превращали, а отработанную магию в обычную.

Это же объясняло и то, почему вампиры без особых затруднений жили там, куда другие и не сунутся — магия обычная им не нужна, и своей хватает, да и отработанной магии везде достаточно. Но на сытость, конечно, не надышишь.

— Теперь понятно, почему на ваш вопрос, как раньше в вампирьей империи кормили столько ртов, герцог Касар ответил, что у них были общественные туалеты. — протянул Веце, прикидывая, сколько еще не сможет пить кровь, и как быстро пропадет отвращение. Впрочем, он просто забудет об этом разговоре и не будет мучиться.

— Вот именно, — брякнул попаданец, — у них стопроцентно был способ получать отрицательные магчастицы в чистом виде. — и снова задумался.

Веце в словах господина сразу почуял неладное — вот точно собрался вампир полоумный до победного с этим несчастным экспериментом биться. Но толку-то? Там явно не один десяток лет уйдет, а полукровка столько жить в маленьком доме не хочет.

Господин же снова все дела забросит, будет сутками над колбами чахнуть, а деньги не бесконечные, жить на что-то надо. Веце на них двоих не напопрошайничает.

— Давайте вы пока не будете продолжать свой опыт? — с нажимом сказал полукровка, — Найдем вам черного мага, воскресим герцога, и он пусть вам сразу готовый ответ даст, а? — Веце ради такого дела был сам готов в тёмные маги податься, лишь бы не тянуть лямку бедности еще лет двадцать. Ни нищими, ни бедными они, конечно, не были, но полукровка твердо намерен жить хорошо, заглядывать раз в день в комнату для денег, смотреть на гору золотых монет и иногда играть там, как в песочнице.

Когда они жили в замке, у него хотя бы имелась такая возможность, а теперь не было ни комнаты для денег, ни столько золота. Бедность, одним словом. Крайняя бедность.

— Чтоб кого-то воскресить, нужно как минимум тело. — вздохнул вампир неодобрительно, но стоит признать, что-то в этом было, — Тела у нас нет, и, судя по всему, нет не только у нас, но и вообще. — заключил Степан, с неким сожалением понимая, что да, воскресший Касар сейчас очень бы помог.

— Вы же понимаете, что о таком лучше молчать? — на всякий случай спросил Веце, кивнув на колбу, — Если вы вдруг решите нести просвещение в массы, вас вампиры за такое сожгут. Тут уж лучше счастливое неведение. А, и еще, если вдруг найдете заклинание забвения, сотрите мне память. — попросил полукровка, — Хочу вернуться в свое счастливое неведение.

Степан не ответил, он тяжело размышлял о, так сказать, моральной стороне убийства и что же предпочтительнее: кровь или неочищенные магчастицы. Воротило от обоих вариантов одинаково.

Через три дня суровой голодовки, когда уже и Веце стал предлагать стереть память господину, Степан договорился с совестью и решил пока и дальше питаться кровью, потому что разве можно вообще доверять результатам незавершенного эксперимента? Это, между прочим, опасно для жизни, а ставить опыты на себе он еще не готов.

Полукровка хозяина поддержал, составил список самых востребованных зелий, мол, варите на продажу, будем делать деньги, и тактично напомнил, что вампир, вообще-то, обещал Ивану Грозному образовательную программу, и пока ничего не сделал.

Степан ушел от ответственности — прогулялся пару часов по лесу, а после вернулся и приступил к работе. Составлять учебные планы, признаться, одно из самых скучных занятий, которые приходится делать учителям.

Степан работал не покладая рук несколько недель, Веце прилежно изучал свою психогогию, которая все же оказалась криво написанной психологией. Уже на введении полукровка понял, что нет, быть психологом не его, но хотя бы ради потраченных денег стоило дочитать, поэтому он отважно давился текстом, но упорно шел к цели.

У вампира с психологией все было немного проще — базовый курс он изучил еще во времена учебы в институте, и ничего нового та книга бы ему не открыла.

Веце тихо охал и ахал, когда в очередной раз натыкался на непонятные термины, отрывал свою тушку от кресла и семенил к хозяину — господин почему-то все странные и страшные слова из той книги знал и мог расшифровать.

Так полукровка узнал про абьюз. Но поскольку издание книги было любительское, а изложение информации давало слишком большой разгул вариантов, полукровка пришел к выводу, что он абьюзер, а вампир — скрытый абьюзер.

Что именно счел абьюзом шальной мозг подростка так и осталось для Степана загадкой, но теперь, каждый раз, когда попаданец просил принести воды в дом или смести напорошивший снег с крыльца, Веце вздергивал нос и осуждающе уточнял, мол, вы же понимаете, что это абьюз? И добавлял:

— Я, вообще-то, нарцисс, со мной так нельзя. Знаете, как редко встречаются психотипы-цветы? Вы, может, губите сейчас вымирающий вид! — Степан после таких реплик катался по полу в припадке смеха, и полукровка раздраженно шипел, — Не нужно тут свои девиантные черты миру являть! — и уходил за водой, зло хлопая дверью.

Но в одном Веце всё же был прав — в нем и правда что-то было от нарцисса.

А потом он возвращался с ведрами, расстроенный и раненный до глубины души, и в сердцах заявлял:

— А я, может, не хочу быть нарциссом! Вот вы смеетесь, а мне что делать? Мне эти цветы не нравятся, от них воняет всегда, как от туалета. Вот как с этим жить? — чуть ли не плача говорил он, переливая воду в бочку.