— Вы планировали пожениться, когда вы вернетесь? — деловито уточнил Веце, взбалтывая бутылку, чтоб посмотреть, сколько осталось. На ещё один стакан хватит, а потом можно начинать вторую.

— Нет, мы не настолько хорошо друг друга знали. — вампир прожевал кусочек сыра. И зачем он вообще встречаться начал за несколько месяцев до армии?

Ох уж эти ошибки молодости.

— Тогда почему вы вообще за эти отношения цеплялись? — Веце вот было непонятно. Зачем расстраиваться и грустить, если в принципе ничего не потерял? Как влюбился, так и разлюбится.

Жаль, на себе такие доводы применять не выходило. Полукровка поджал губы и задумчиво обмакнул оставшийся недогрызеный сухарь в соль.

Может Аламия пошутила просто неудачно? У господина вон, шутки жесть какие тупые и скучные. Вдруг у нее тоже с чувством юмора беда?

Веце тряхнул головой. Нет, хозяин запретил оправдывать чужое предательство, а это именно оно и было, как ни поверни. Полукровка горько рассмеялся, а ведь он все ещё ее любит, как бы ни злился, как бы не ненавидел.

— Не задавай дурацких вопросов, Веце. — Степан отставил пустой стакан в сторону, пожалуй, пока хватит. Хотя бы один из них должен оставаться относительно трезвым, — Нравилась она мне. Безумно нравилась. — вздохнул вампир, печально прищурив глаза. На губах играла легкая улыбка.

Вспоминать родной мир было на редкость приятно, даже если в таком контексте.

— А второй раз? — полукровка был из тех, кто предпочитал учиться на чужом опыте, но только в теории. На деле же, пока не набьет сотню шишек, может и не дойти.

Степан отвечать не хотел, вспоминать тоже, скривил рот и отвел глаза. Но кто тогда вообще даст ума этому малолетнему беспризорнику?

Вампир приклацнул зубами, вечер выходил каким-то слишком уж… ностальгирующим. Если про свой первый разрыв попаданцу было ещё нормально и вспоминать, и рассказать, то про второй он всегда предпочитал молчать. Там и правда очень стремно все вышло.

Но об этом он обычно не давал знать ни словом, ни жестом, когда разговор сворачивал в русло бывших.

— Тоже нехорошо получилось. — слабо мотнул головой вампир, — Мы встречались года два наверно, я тогда как раз начал думать, вдруг она та самая? Хотел, если все хорошо будет, двигаться уже к браку. А потом она приходит ко мне с моим лучшим другом и извиняется. — Степана перекосило, мда, дружба это так сложно. И отношения штука не проще.

— За что? Тоже беременна? — с живым любопытством спросил Веце, словно главная сплетница на районе.

— Нет, она все тянула с расставанием, оказывается, не хотела меня ранить. А с Женькой они уже полгода с друг друга глаз не сводили, встречались за моей спиной. Он мне поклялся еще, что ее не трогал, типа дружба и все такое. Но какая блин разница, если мы расстаемся?

— Нет, вот я вам скажу, что разница очень большая! — заявил Веце, как сторона, у которой не спрашивали и рога наставили, без всякого там уважения и обременения моралью, — Она хотя бы имела стыд, воспитание, чтоб не поступить так, как моя! Или ваша первая!

— А ты вот представь, что Аламия твоя не забиралась бы мне в постель, а просто встречалась полгода со мной, а потом: «Ой, прости, Веце, я вот Степана люблю, и мы с ним поженимся через три месяца! Но мы даже не целовались, чтоб тебя не обидеть! Нам очень стыдно, и ты наш хороший друг, приходи на свадьбу!» — передразнил вампир.

— И что? Пошли? — Веце окинул господина оценивающим взглядом, чтоб примерно прикинуть насколько тот безумен.

— Пришел конечно. — поморщился вампир, — Женькина ж свадьба, как я мог не прийти? — они дружили с садика, как братья друг другу были. И терять дружбу из-за нелепиц на личном фронте Степан не желал.

И плевать, что на свадьбе все на него взгляды косили и шептались за спиной. Он пришел поздравить друга, ни больше, ни меньше.

— Он же вас предал. — удивленно возразил полукровка, словно пытался отговорить хозяина от подобной глупости.

— Он не переступил черту. Хотя и разозлил меня ужасно. Как я мог из-за девушки лучшего друга потерять? Они даже за руку не держались, пока она со мной не порвала. Хоть и погано себя чувствовал, но они поступили честно. Не делали из меня идиота.

— А зачем? Вы и так идиот. — прицыкнул полукровка, смиряя хозяина разочарованным взглядом.

Веце-то надеялся, что господин расскажет, мол, пришел на свадьбу и все столы перевернул, торт в жениха швырнул, стулья переломал и прокричал, чтоб весь честной народ услышал, что та девчонка — бесстыжая вертихвостка!

Но вампир, как и всегда, оставался верен себе, то есть был до неприличия скучен.

— Вот сейчас отхватишь хорошенько и научишься со старшими разговаривать! — пригрозил попаданец, отодвигая вторую бутылку подальше от пацана. Хватит мелкому, и так не следит, что языком свои мелет.

— Возрастом давите? А мы с вами все равно оба дураки! — раздосадованно заявил Веце, бахнув стакан на стол, — Подлейте ещё, не могу от этого вкуса мразотного во рту избавиться.

— Вкуса хлеба с солью? — скептично уточнил Кифен, иронично глядя на полукровку.

— Крови. Язык прикусил. — полукровка широко открыл рот, показывая окровавленные зубы и маленькую ранку на языке. Степан без вопросов налил полукровке полстакана, — А вообще, я догадывался. Ну, сами понимаете, как это бывает. Подумал, да нет, это просто у меня крыша от любви течет, вот и стал таким ревнивым и дерганым, а оно вона как вышло… Нормальный я, не сумасшедший. — с сожалением выдохнул Веце, растирая лицо.

Они замолчали, Веце давился своей печалью и медленно смаковал вкус разбитого сердца, чтоб пострадать один день, а потом все забыть и продолжить жить так, словно Аламии и не было никогда.

Степан с теплым умилением думал о Маниэр и как ему с ней повезло. И очень надеялся, что с ней все получится, потому что так, как с ней, он не чувствовал себя ещё ни с одной другой девушкой.

И, пожалуй, ее он действительно боялся потерять.

— Вот что такое любовь для вас, господин? Может это я, молодой и зеленый, ничего не понимаю? — почти всплакнул Веце, положив голову на стол.

Вдруг он повел себя недостойно, поэтому Аламия решила поступить так, отказалась от него или пыталась проучить подобным образом?

— Я, кажется, уже раньше отвечал на этот вопрос. — с недовольством буркнул Степан. Когда он разжевал все Веце, как родному сыну, а тот лишь скривился и сказал, что дерьмовая у него любовь.

Получать ушат говна снова, когда почти душу нараспашку выставляешь, вампир не собирался.

— Расскажите снова, может, мне хоть от ваших бесчувственных слов полегчает? — мда, а ведь Степан даже на секунду засомневался. Но полукровка оставался все таким же поганцем и ничуть это не скрывал.

Хотелось рассерженно сплюнуть, а при Аламии своей, подлец, шелковый ходил, слово бранное сказать боялся, вежливый весь из себя такой и воспитанный. А сейчас мало чем отличался от школьника-гопника, курящего за гаражами после школы. И морда такая же бесстыжая.

— Ну ты и засранец, Веце. — скривился попаданец, подливая себе вина, — Не надейся, что я буду потакать твоему хамству из-за сочувствия. — полукровка вяло поднял бровь и слегка наклонил пустой стакан в сторону хозяина, мол, и мне подлейте чутка.

— А могли бы. — с укором подметил полукровка, мысленно подмечая, что они как-то неправильно пьют вино. Вот совсем не так себе это Веце представлял!

И вообще, разве не лучше было чего покрепче купить?

Господин как девчонка, в самом деле, ещё бы сок принес. А полукровка вот предпочитал коньяк, да, как матерый взрослый мужик. Правда ему его удавалось лишь понюхать пару раз, поэтому он был безумно раздосадован — в глубине души теплилась надежда, что сегодня его ждет алкогольный шведский стол, где он бы мог все попробовать.

И разочарование в хозяине наложилось на опьянение и общую драму этого дня. Веце гонял тревожные мысли в голове, грыз яблоко и мелко запивал его вином. Ладно, ничего так, вкус у господина все же есть.