Два метра моего его «великолепия» в растерянности обводят руками горы раскиданных по комнате шмоток, что выводит меня из романтичного возбуждения.
– Миша! Прекрати!
Я больше не могу слушать его спокойно. Этому детине двадцать семь! Он капитан Российской армии! Правительство доверяет ему военные тайны и безопасность нашего государства! А он рассуждает опять как маленький мальчик. Няню ему подавай!
– Возьми и убери все сам! Что в этом такого? Почему кто-то должен прибираться за тебя? Тебе должно быть стыдно.
– Стыд? Это что еще такое? – на его лице выражение непонимания.
Ну как можно быть таким? Начинаю хохотать, потому что этот парень – нечто.
– Ладно, пошли, я проголодался.
Он за руку тянет меня из комнаты, и я не сопротивляюсь. Первая пара – мировая литература. Мне поставили зачет экстерном, за небольшое фантазийное эссе, где я описала поход по магазинам с Тиной. Преподавателю понравилось описание нервной девушки-шопоголички с глазами-фонарями, которые включаются зеленым при виде дорогих вещей, и чем дороже вещь, тем ярче светят эти фонари. Тина смеялась, когда я прочла ей эссе, чтобы попросить разрешения сдать его в качестве семинарского задания.
– Эй, пухляш, а это что?
Миша останавливается посередине лестницы так резко, что я врезаюсь в него ногой, делая шаг. Парень не обращает на это внимания. Поворачивается, его пальцы прощупывают мою руку, останавливаясь на кольце, а небесно-голубые глаза всматриваются в мое лицо. Несмело улыбаюсь, пытаясь вытянуть свою руку из его. Он стоит на одну лестницу ниже меня, но его голова с влажными кудряшками, все равно нависает надо мной.
– Когда ты его надела? Вчера его не было. Ночью? Ты спала с ним? Тебе идет, дай посмотрю…
Он хочет вытянуть мою руку, чтобы рассмотреть ее, но я тяну ее обратно, стараясь не рассмеяться от его болтологии, прижимаюсь лбом к его оголенной в вырезе футболки коже, заставляя себя сдерживать дрожь тела.
– Ты можешь ничего не говорить? Пожалуйста, – выдыхаю в его футболку.
Он выпускает мою руку и обнимает. Это слишком приятно. Слишком. Мне хочется закричать, завизжать! Этот парень, с потрясающим телом и глазами небесного цвета, парень, не замолкающий ни на секунду, отвечающий сам на свои вопросы… обнимает меня. Мне жарко и душно. И мне не хватает воздуха. Вдыхаю поглубже, наслаждаясь ароматом свежести, исходящим от его тела. Миша молчит и по лестнице разносится звук моего тяжелого дыхания. Как я могла забыть снять кольцо? Воля случая? Я не думала серьезно отвечать ему на предложение, но постоянно думаю о нем, как о мужчине. А теперь он обнимает меня, не принимая попыток к чему-то более близкому, и я думаю о том, что боялась признаться себе в том, что хочу за него.
Боже! Я буду невестой!
Я выхожу замуж!
Обалдеть! Сейчас завизжу…
– Уже можно? – необычайно тихий голос ласкает у самого ушка, и я чуть дергаюсь от непривычного ощущения его близости без тисканий.
– Что? – не понимаю я.
– Говорить. Я не могу так долго молчать, пухляш, – виновато шепчет он. – Мне приходится затыкаться на службе, поэтому дома я должен выговариваться по полной.
Нет, это невозможно. Смеюсь, и мне в рот попадает его футболка, отчего становится еще смешнее. Словестный понос в нем неискореним.
– Пошли, я хочу позавтракать со своей невестой, – снова тянет меня вниз, но я останавливаю его, мне обязательно нужно что-то спросить, прямо сейчас, я не могу ждать.
– Миш, – на меня смотрят смеющиеся глаза, – ты… ты действительно хочешь этого?
Мне неловко. Внутренний голос требует опасаться.
– Конечно хочу, малышка, – он поддергивает мой нос, подмигивает и продолжает спускаться, крепче сжимая мою руку.
– Значит, я буду замужней дамой?
– Ага, – просто говорит он.
– А если мне страшно?
– Почему? – Миша останавливается у подножья лестницы, его руки ложатся на мою талию. – Ты меня, что ли, боишься?
Это редкий случай, потому как Коршун серьезен. Ненадолго. Всего на мгновение. Он тут же улыбается, чуть кривовато и притягательно, и не дожидаясь моего ответа, стаскивает с лестницы, приподнимая за талию, отчего я чувствую себя пушинкой.
– Пухляш, я ж не страшный совсем, – кончики его пальцев проходятся по раковине моего уха, спускаются на шею и останавливаются на ключице. – Я не обижу тебя. Тебе понравится, обещаю.
– Мы будем жить вместе?
– Мы и так вместе живем, малышка. Что изменится?
– Ну… мы же сейчас в разных комнатах, – глупо чувствую себя, но я слишком долго задавала эти вопросы сама себе, и не смогла на них ответить, пусть ответит Миша. – А потом…
– Потом… потом, – двухметровая глыба задумывается, рассматривая мое лицо, все с таким же веселым выражением. – Хочешь, я подготовлю для тебя презентацию о замужней жизни? – выдает этот придурок. – Все в картинках расскажу. Начну с первой брачной ночи, даже вставлю список того, что мне нравится в сексе, чтобы ты подготовилась. Дальше…
– Ох, все, замолчи!
Шагаю на кухню, обходя кудрявого. Вот как я могла подумать, что с ним можно серьезно разговаривать на тему брака? У него интеллект девятиклассника. В голове одни стрелялки и кроватные утехи.
– Пухляш, я тут подумал, мы могли бы устроить свадьбу на полигоне, – что и требовалось доказать! – Типа в военном стиле. Сейчас так модно. Сможешь примерить костюм военной медсестры… хотя нет, не люблю я эти белые халаты.
Вхожу на кухню. Решаю подогреть завтрак жениху.
– Мы можем подъехать к ЗАГСУ на Тигре, – у меня нет слов… пялюсь на Коршуна, забывая, что хотела сделать. – Неее, – он мотает головой и размахивает руками, – это не животное… хотя тот еще зверь. Это БТР! Прикинь, выскочишь из такой махины в платье, вся такая важная, – смешно вытягивает шею, изображая важную меня. – Фотки выйдут шикарные.
– Не поеду я в ЗАГС на Тигре!
Я ору. Он надо мной издевается? Я по его мнению кто? Что с его головой?
– Ну, не хочешь Тигра, давай Тайфун возьмем. С этим сложнее, но я договорюсь.
Миша счастлив. В голубых глазах, словно в зеркале, можно увидеть происходящее в его голове – как я, словно настоящий спецназовец, спрыгиваю с высоченного порога БТРа, держа в одной руке букет невесты, а в другой запятнанный машинным маслом подол свадебного платья. Поправляю фату, отдаю честь и иду в ЗАГС, при этом на моей груди перекрещены две патронные ленты, вместо туфлей кирзачи, а на руке часы, отсчитывающие секунды до взрыва.
Сжимаю в руке ручку микроволновки, куда собиралась засунуть тарелку с оладьями и тяжело дышу, готовая кинуть в него этой самой тарелкой.
Коршун смотрит несколько секунд на меня а затем по кухне разносится его громовой гогот.
– Пухляш! Да я ж пошутил! – в три шага достигает меня, обнимает, касается губами моих губ. – Свадьба будет такая крутая, что ты захочешь играть ее каждый год. Подожди, ты реально поверила, что я тебя в ЗАГС на БТРе потащу?
– Какой же ты придурок!
Не выдерживаю. Отталкиваю от себя громоздкое тело, ставлю тарелку на стол с таким грохотом, что переживаю, как бы та не треснула. Покидаю кухню, пока не набросилась на него с кулаками. Ну и шуточки. Негодяй! Нашел, над чем шутить. Зря только на пару не пошла.
Бегу в комнату за сумкой. Мне давно пора быть в универе.
– Слушай, – его крик разносится по дому, слышу его, спускаясь обратно, – давай отметим твое согласие.
Не успеваю сбежать в сенки, как хотела. Миша выходит из кухни, и пока я несусь по коридору, ловит меня у самого выхода.
– Я же теперь могу официально делать так, – длинная рука огибает мою талию, ладонь сжимается на боку, причиняя приятную боль, он склоняется надо мной для поцелуя, улыбаясь, когда я открываю рот ему на встречу. – И так, – вторая его рука вцепляется в мою попу и придвигает меня еще ближе так, что я чувствую животом его скрытое джинсами достоинство. – И даже вот так, – парень хитро улыбается, перемещая руку с моей попы на спину, под свитер, гладит оголенную кожу.
