– Ты как? Цела?

Чтобы я без тебя делала, Ник? Этот парень был звездой нашего учебного заведения. Его обожали как учителя, так и ученики. Хорош в учебе и спорте, из обеспеченной семьи, имеет кучу друзей и девушку-красавицу, Аманду. Только вот мало кто знает, что ему пришлось пережить страшную трагедию. Его младшую сестру пару лет назад сбила машина. К сожалению, девушка не выжила. Николас тяжело перенес смерть Риты, они с ней были очень дружны, и потеря любимой сестры его сильно подкосила. Несколько недель он ходил сам не свой. Был раздражительным и грубым на слова. Часто срывался. Мы случайно встретились за школой. Я в очередной раз, размазывая слезы с соплями и грязью по лицу после очередного «концерта», пыталась убедить себя, что скоро это закончится, а он искал место, чтобы побыть одному. После небольшой помощи с его стороны мы разговорились, и как-то мне удалось подобрать нужные слова, чтобы ему было не так больно вспоминать о ней. Постепенно он начал приходить в норму. Снова улыбка появилась на его бледном осунувшимся лице, он вновь стал душой кампании, и вернулся в команду. Все были рады его возвращению, однако про разговор никто из них не знал. С тех пор мы стали общаться, а я еще и подтянула его по нескольким факультативам. Он решил для себя, что хочет стать врачом, ради сестры и помогать другим. Мне же всегда хотелось чувствовать себя нужной, поэтому я выбрала ту же профессию, и теперь поступление в Гарвард стало нашей розовой мечтой.

– Да, я в порядке, спасибо, – слабо улыбнулась ему в ответ. После того, как я забрала сумку из шкафчика, переговариваясь, мы направились в сторону баскетбольной площадки, где проходила тренировка. Погода позволяла, поэтому ребята устроили тренировку на свежем воздухе. Несколько человек, за которыми еще не приехали или просто проводили время в своей компании, разместились недалеко от площадки, наблюдая за игрой. Эти парни умеют собирать толпу. Из-за встречи с Расселом, я совсем забыла об утреннем происшествии и полностью погрузилась в повседневные заботы. Краем глаза наблюдая за игрой, я делала домашнее задание, потому как знала – дома мне это сделать не позволит Карл, если опять напьется, а он обязательно напьется…

Закончив с уроками, я с удовольствием растянулась на скамейках, наслаждаясь прохладой тенька и слушая шелест листвы, крики парней с площадки, переговоры учеников. Ньюхилз отличается теплым климатом, поэтому здесь даже поздней осенью жарко почти как летом.

Спустя два часа я и несколько ребят пошли домой. Распрощавшись возле кондитерской, я побежала домой.

Ночь опустилась на город. На улицах зажглись огни. В теплых и уютных домах люди ложились спать в свои теплые постели, после сытного ужина в семейном кругу. Только в одном из домов на Брайан-стрит на самой окраине города пьяный мужчина слонялся по дому, круша мебель и громко ругаясь, а в гараже этого самого дома на старом матрасе в обнимку с подушкой сидела девушка, тихо глотая соленые слезы. Одежда местами была изодранна, а на теле начинали проявляться новые синяки. Пульсирующая боль в сломанной руке не давала девушке успокоиться. Из разбитой губы сочилась кровь, нос сломан, а глаза опухли от непрекращающихся слез. Место удара на лице покраснело, но эта боль не шла ни в какое сравнение с его последним ударом ногой в живот, отчего девушку вырвало прямо на ковер недавно съеденными собачьими консервами. Мужчина был вне себя от злости. Схватив кашляющую и отплевывающуюся девушку за волосы, он протащил ее через весь двор и грубо швырнул на пол гаража, закрыв дверь на замок. После этого ее еще несколько раз стошнило, но в этот раз вперемешку с кровью. Кое-как на дрожащих руках она доползла до матраса и, обняв подушку, тихо заплакала, надеясь, что мужчина перебесится в доме и, наконец, ляжет спать, но вопреки ее молитвам, он вернулся и еще несколько раз ударил девушку, приложив ее головой об капот стоявшего в гараже автомобиля. Как только она рухнула на пол и перестала подавать какие-либо признаки жизни, мужчина успокоился и вернулся в дом, после чего выпив еще несколько бутылок пива – уснул.

Я пришла в себя примерно за час до рассвета, если мне не изменяют внутренние часы. С трудом поднявшись на руках, я прислонилась к фургону, вытягивая ноги и запрокидывая голову. Мыслей не было, я просто сидела, изучая грязный потолок и ждала, когда затянутся раны на голове и срастется перелом на руке. Вправив, неоднократно ломаный, нос, я даже не ойкнула. Когда дышать стало не так больно, я попыталась встать, но удалось это с трудом. Ноги дрожали и все время подкашивались. Не дойдя двух шагов до матраса, я упала, растянувшись на полу.

– Не пойду на пробежку, – одними губами прошептала в темноту гаража, доползая до спального места и, свернувшись калачиком, постаралась уснуть. Придется идти в свитере или водолазке, чтобы синяки никто не увидел. В отличие от порезов или переломов синяки оставались и держались дня два-три, а так раны затягивались примерно за одну ночь, правда, с каждым разом шрамов после них оставалось все больше, и процесс длился дольше, чем раньше. Кажется, организм слишком часто регенерировал, поэтому его ресурсы истощаются. Я испугалась мысли, что однажды мое самоисцеление исчезнет совсем и тогда двух таких ночей подряд мне не пережить. Я не знала с чем это связанно и можно ли как-то вернуть его.

– Может, найти того оборотня и спросить его? – Но эта мысль сразу отпала, как только я вспомнила, что натворила, и теперь он вряд ли будет со мной дружелюбен. Скорее порвет на лоскутки.

Разжав кулак, взглянула на свою маленькую тощую ладонь. Я попыталась преобразить ее в лапу, но как только захрустели кости, я вскрикнула от боли и бросила эту затею. Что я за оборотень, который даже перекинуться не может?!

За такими мыслями меня и настиг беспокойный сон без сновидений.

Я неслась во весь опор в сторону школы, потому как сильно опаздывала, а первым уроком у нас история, и мистеру Рисингу это не понравится! Ворвавшись в класс вся растрепанная и в мыле, на пороге я столкнулась с двумя парнями, которых раньше никогда не видела. Они стояли возле преподавателя и все трое грозно смотрели на меня. Извинившись, я проскочила к своему месту и, достав нужную тетрадь, постаралась привести волосы в порядок. Тем временем учитель продолжил свою речь.

– Как я уже говорил, двое этих молодых людей отныне будут учиться вместе с вами. Представьтесь, пожалуйста, – мужчина махнул рукой, давая слово новеньким.

– Меня зовут Закари Рисинг, а это мой двоюродный брат Дэвид, – тот, у которого были светлые волосы, заговорил первым, сначала представившись, а затем и представив кузена. – Мы недавно перебрались в этот штат, до этого жили в Небраске. И да, это не совпадение, мы родственники.

На этих словах он пренебрежительно указал на мужчину рядом с собой, часть учеников сдержанно хихикнули. Большей их частью оказались девушки, которые уже начали строить новичкам глазки. Надо признать, парни достаточно симпатичные.

Закари был ниже брата буквально на несколько дюймов, но при этом так обезоруживающе улыбался, что мог бы посоперничать в обаятельности с Николасом. Единственное, что объединяло этих троих – светло-карие глаза. В одежде Закари предпочитал классику – светлые рубашку и джинсы, а на голове у него царил легкий беспорядок. Дэвид же наоборот выбрал темные тона, что делало его похожим на ворона. Черная футболка и в нескольких местах рваные штаны из плотной ткани. Левое ухо проколото в четырех местах, в то время как в правом была всего одна серьга. Руки венчали напульсники и кожаный ремешок часов. Зато у Закари уши были не тронуты, так же как и запястья, а вот пальцы украшали два перстня на среднем и большом пальцах, на шее поблескивала тонкая золотая цепочка.

Если говорить об их родстве с учителем, то помимо глаз можно было заметить и сходство чертами лица с Дэвидом и формой носа с Закари.

– Это наш дядя, – тем временем продолжил Закари, Дэвид по-прежнему хранил молчание, не встревая в монолог брата. – Если вы считаете, что из-за этого нам будут давать поблажки, то вы крупно ошибаетесь. Этот черт дерет с нас втрое больше, чем с вас…