Пошла искать Владимира Осиповича.
Нашла. Он сидел на лавке у искусственного прудика. Полюбовалась несколько мгновений зятем. Тот бил прутом по воде, распугивая рыб. Вздохнула, подошла.
– Чудесная погода, не правда ли?
– Да, сударыня, прошу присаживайтесь.
Татьяна Владимировна несколько минут обдумывала предстоящий разговор.
– Хорошо было повидаться со старыми знакомыми.
– Овчаков? Не часто он балует нас своими визитами. Всё занят.
– Да, теперь у помещиков много хлопот. Но всё же хотелось перед субботним вечером познакомиться и с другими гостями.
– Можно пригласить завтра на обед Ливасова.
– Отличная идея. Думаю, Ольга одобрит. Но и с Думинским я не знакома.
– Достойный молодой человек. Немного скучноват. Можно и его пригласить.
– Замечательно. Пойду поговорю о деталях с Ольгой.
Глава 26
Платье для Сонечки выбирала сама Татьяна Владимировна. Тут нужен тонкий расчёт. С одной стороны оно должно выглядеть почти повседневным, всё-таки это всего лишь обед. Хоть и в присутствии соседей, но лишь самых близких. С другой стороны, первое впечатление должно сделать своё дело.
Накануне вечером Сонечка перемерила несколько подходящих нарядов, пока придирчивый глаз матери не остановился на нежно-голубом муслиновом, лёгком и воздушном. Оно подчёркивало тонкий стан девушки, делала выразительными глаза. Словом, в нём Сонечка казалась свежим цветком.
Соня и сама застыла перед зеркалом, глядя на своё отражение. Хороша.
С утра молоденькая, но ловкая горничная Катя, подаренная Сонечке в честь окончания пансиона, колдовала над причёской. И тут тоже требовалось одобрение Татьяны Владимировны. Она не собиралась оставлять без внимания любую мелочь, а о причёске и говорить нечего. Она должна быть идеальной.
У Кати заныли руки от напряжения, пока Татьяна Владимировна не кивнула благосклонно головой.
– Выглядишь прекрасно, – одобрила мать, – остальное ты знаешь.
Остальное Сонечка знала: быть очаровательной, простодушной, чаще улыбаться. Сонечка и была очаровательна и простодушна. Что до улыбок, жизнь дарила ей много радости, как тут не улыбаться!
Гостей решили встречать на открытой террасе. Здесь просторно, много света, но главное, Татьяна Владимировна не забывала, – первое впечатление. На высокой веранде, как на пьедестале Сонечка будет выглядеть как греческая богиня. И пока молодые люди будут приближаться по дорожке к дому, они не смогут не оценить по достоинству юную прекрасную девушку.
Кроме Думинского и Ливасова ожидались ещё несколько знакомых пожилых дам и девушек. Обед не должен оставлять впечатление смотрин. Всё должно быть естественно. Татьяна Владимировна осталась довольна подготовкой.
И погода не подвела. Не жаркая, солнечная, с лёгким ветерком.
Пожилые дамы уже собрались, пили прохладительные напитки, угощались пирожным, вели неторопливые беседы о здоровье, о детях и хозяйстве.
Девушки маленькой пёстрой стайкой, стояли поодаль от собственных мамаш и тётушек, преувеличенно-восторженно восхищались нарядами друг друга и обсуждали последние новинки моды.
В деревне им было довольно-таки скучно, но предстоящий визит молодых мужчин приятно будоражил чувства.
Но молодые люди запаздывали. Не было и Владимира Осиповича, к великой досаде Ольги и её матери. С утра уехал к своему приятелю, обещал быть вовремя, и вот всё нет. Пришлось встречать гостей без хозяина и извиняться.
Наконец, застучали копыта лошадей, и на дорожке показались три всадника.
Татьяна Владимировна встрепенулась. Похоже, сейчас состоится то самое знакомство, на которое она с надеждой уповала.
Действительно, это был Владимир Осипович и двое незнакомых молодых людей.
– Дорогая, подойди сюда, – оторвала Татьяна Владимировна младшую дочь от подружек.
И на высоких ступеньках террасы юная девушка оказалась в центре. Заботливая мамаша обеспечила самый выгодный обзор.
Глава 27
– О, дорогие мои, как я рад, – завопил Владимир Осипович. – Прошу прощения за опоздание. И пусть компания, которую я привёл с собой, компенсирует мой промах.
К досаде Татьяны Владимировны, её зять полностью закрыл дочь от светловолосого высокого мужчины, который шёл позади всех. Зато жгучий брюнет с красивой широкой улыбкой не сводил с Сонечки восторженных глаз.
– Знакомьтесь, мой добрый приятель Дмитрий Сергеевич Ливасов, – представил он темноволосого, и смущённая девушка почувствовала, как её руку чуть жарче принятого целует молодой человек.
– А это – Николай Кузьмич Думинский.
Татьяна Владимировна с интересом вгляделась в его лицо. Симпатичный. Может быть не такой смазливый, как Ливасов, но во взгляде чувствуется интеллект и вдумчивость. И это придаёт ему особую привлекательность. Жаль, что Владимир Осипович отвлёк Сонечку, не давая возможности молодым людям присмотреться друг к другу.
Планы Татьяны Владимировны продолжили ломаться и за обедом. Тщательно продуманная рассадка гостей рассыпалась прахом, когда громогласный Владимир Осипович распорядился усадить Ливасова по соседству с Сонечкой. А Думинский, неожиданно для хозяйки, оказался в самом неподходящем месте – рядом с Марией Горобец. Раздосадованной Татьяне Владимировне оставалось только вежливо улыбаться и надеяться, что после обеда будут ещё случаи поправить положение.
Зато Ольга не подвела, показала себя доброй хозяйкой. Лакеи были расторопны, блюда менялись вовремя и все были вкусными, гости ели с удовольствием. Исключение составляли девушки. Те привередничали, без аппетита пробуя крохи и основное внимание направляли на развлечения, как им и полагалось.
Татьяна Владимировна участвовала в беседе на своём конце стола и умудрялась улавливать основные темы на дальних.
Около Ливасова было весело. Он наклонялся к девушкам и что-то рассказывал про неудачную охоту на кабана. Сонечка и её подружки то и дело прыскали смехом. И Татьяна Владимировна поняла, что несмотря на то, что кабан не стал трофеем для Дмитрия Сергеевича, этот случай всё же следует зачесть в один из его козырей.
Думинский разговаривал с госпожёй Горобец и её дочерью. Николай Кузьмич вежливо поинтересовался самочувствием бабушки, старой госпожи, после удара. Мамаша Горобец отвечала обстоятельно, не допуская посторонних в их беседу. Её старшая дочь, семнадцатилетняя Маша, иногда мило вставляла несколько слов, заполняя паузы матери, которые были нередки. Горобцы знают для чего они здесь, кисло подумала Татьяна Владимировна.
Ко времени подачи главного блюда тема бесед сменилась.
У Ливасова было вновь весело. На сей раз обсуждали петербургских знакомых. И по всему выходило, что забавных ситуаций и там было немало.
– И Терёхин заявляет: «Да, дед, это опять я!», упустив из виду, что старик слепой, но не глухой, и уж голос своего внука ещё в силах отличить, – закончил он под общий девичий смех.
Татьяне Владимировне не очень понравилась история, но может она не всё правильно поняла?
Думинский по-прежнему разговаривал с Горобцами. Мамаша интересовалась, как он справляется с новыми для него обязанностями помещика. Николай Кузьмич посетовал на тяжёлую долю крепостных.
– Пытаюсь наладить разумное хозяйство, чтобы и прибыль была, и люди не бедствовали. Особенно дети. Но, увы, пока только пытаюсь.
Маша горячо поддерживала его в этом вопросе.
– И я не хотела бы, чтобы в моём имении жили несчастные люди. Ведь согласитесь, Николай Кузьмич, в первую очередь это от нас зависит, от тех, кто по закону рождения получил власть.
Горобец – мамаша посмеялась над наивным пылом дочери.
– Только люди с золотым сердцем думают о всех этих несчастных, – не упустила возможности ловко указать на ещё одно достоинство своей дочери.
Но Татьяна Владимировна нахмурилась. Уж не из вольнодумцев ли Николай Кузьмич? В последнее время их не так уж и мало. С чего бы ему так волноваться о крепостных? Но потом морщины разгладились. Догадалась – да молод он просто, вот и ветер в голове. Это пройдёт. Вспомнила своего супруга, тот в юности тоже чем только не увлекался. Но со временем остепенился.