С тех пор как мальчик впервые увидел его, учитель Лао мало изменился. Разве что появился благородный аристократический налет седины на висках, да тонкая сеть морщин, разбегающихся от уголков глаз и придающих лицу лукавое выражение. Кейн только недавно случайно узнал, что в минувшем году Лао отметил свой восьмидесятый юбилей. Выглядел он не более чем на сорок-пятьдесят лет, а если бы сбрил бородку клинышком и усы, то и еще моложе.
- Нормально, – одобрительно буркнул Лао Токудзо. – Ты стал настоящим Человеком, несмотря на то, что ты еще очень юн и неопытен. Зайди-ка ко мне через часик.
Кейн молча поклонился. Лао повернулся и побрел в лес, заложив руки за спину и опустив голову. Из энергичного и полного сил мужчины он за секунду превратился в старика, выглядевшего на все свои годы. Кейн, при виде таких превращений, только покачал головой. Оболочка обманчива…
Некоторое время загорелый и исцарапанный парень еще побродил по окрестностям. Развлекаясь, он срубал палкой верхушки чертополохов, а когда их не было на пути, просто ей помахивал, бесцельно слоняясь по лесу.
Дзёнин подходил не случайно, – размышлял Кейн. – Лао просто так ничего не делает, даже сосновые шишки не кидает.
Взволнованный неожиданным появлением Дзёнина, Кейн по Южной тропе вернулся в лагерь. Он перекинулся приветствием с пробегающими мимо старшими учениками в новеньких кимоно, миновал площадки, где малыши мутузили соломенные макивары и с опаской сражались с тренажерами типа «деревянный боец». Невдалеке группа постарше звенела мечами, у одного из них на голове были свежие бинты с запекшейся кровью.
Мак-Айриш свернул к своему бараку, где сейчас, скорее всего, болтались Чань или Хаттори. Они так же перешли на шестую ступень и получили больше свободного времени, которое посвящали в основном тому, что дрались друг с другом, жрали в три горла и валялись на циновках. Рядом с бараком Кейна обогнала колонна ребят, тащивших мешки размером с самих себя и огромные корзины. Сегодня у этих салаг вместо тренировок – сбор картофеля. Кто плохо копал или отлынивал при транспортировке, вечером ее и будет чистить. Надо же кому-нибудь этим заниматься!
Несмотря на то, что наступило время послеобеденных циновок, старых друзей в бараке не оказалось. Кейн вышел из полумрака сарая, в котором он спал последние пару лет, прищурился от яркого света и присел на пороге. Подумав, мальчик встал, подтянул штаны, вернулся за курткой, присел опять. На поляне пососедству ученики третьей ступени вели бой круг на круг, с постоянно меняющимися спарринг-партнерами. Коротая час, Мак-Айриш наблюдал за ними. Выждав нужное время, но так и не дождавшись своих закадычных друзей, Кейн встал, вздохнул и пошел к дому Лао. Обогнув центральный до-дзё, он прошел через площадь, поднялся по истертым ступеням и без стука вошел в комнату. В полумраке опущенных жалюзи сидел Лао.
За прошедшие девять лет здесь мало что изменилось – все те же циновки, голые стены, струганный пол. Единственное, что добавилось к интерьеру – толстая широкоформатная книга в яркой суперобложке, лежащей рядом с Лао Токудзо. Дзёнин покуривал свою старую трубку, которая, как теперь знал Кейн, была сделана из корня лесного перца. Учитель тактично выпустил струю ароматного дыма в сторону от некурящего юноши.
Кейн скромно присел в уголок. Лао докурил, выбил пепел за окно и положил трубку на подоконник. Прохаживаясь по периметру квадратной комнаты, Лао заговорил, перейдя с обычного китайского на английский.
- Ты один из самых способных учеников из тех, что я видел. Не отрицай! Ты освоил наше ремесло, отлично сдал последний экзамен, хоть и сломал палец.
Кейн мысленно досадно поморщился из-за той глупой ошибки. Сам виноват.
- Ты наверно знаешь, что ничему принципиально новому мы тебя научить больше не сможем. Теперь ты должен поднимать уровень самостоятельно. Короче говоря, на вчерашнем собрании синоби-манке тебя признали Генин. Ты больше не ученик.
Кейн, заранее вполне готовый к этим словам, внутренне сжался, стараясь сохранять спокойствие. Ему показалось, что даже поющие за окном птицы ненадолго примолкли, а цвета вокруг потускнели. Единственной реальностью стал Лао, словно даже увеличившийся в размерах.
- Возможно, в будущем ты захочешь забыть, что ты ниндзя, – Лао махнул рукой, видя, что Кейн собирается протестовать. – Это тебе не удастся. Назад не повернуть, ничего не изменить. Ты поразительно молод для мастера. Я, например, будучи одним из лучших в своем потоке, стал Генин только в семнадцать лет. Хотя бывали такие прецеденты и раньше: вот мой Дзёнин, как и ты, стал рэнси в четырнадцать. Будь горд оказанной тебе чести и не смущайся ее, ты достоин. А теперь о деле. Сейчас у тебя есть две дороги – остаться в школе инструктором или уйти. Но это формально. На самом деле вопрос с тобой давно решен, ты возвращаешься в Америку. Удивлен? А теперь подумай. Ты – уникальный шанс для клана достаточно простым способом расширить свое влияние на запад. Вернувшись на историческую родину тебе, Кейн Мак-Айриш, предстоит много работать. Но не сразу. Вначале ты окончишь школу, потом колледж. А может, обойдемся без колледжа, и ты сразу пойдешь в армию и сделаешь там ошеломляющую карьеру, а может, поступишь в полицию, а потом в ФБР. А может, ты станешь неприметным клерком, и будешь тихо заниматься финансовыми делами клана. Сейчас Тюнин еще не решили по поводу тебя, слишком много появляется перспектив и заманчивых планов, слишком часто меняется ситуация и наши цели. Вернешься ты официально, оммицу уже все подготовили. Твоя первая настоящая операция начинается завтра.
Кейн поднялся на ноги. Разговор был закончен, о подробностях плана, судя по всему, нужно было поговорить с кем-то из Тюнин. Свежеиспеченный мастер направился к дверям.
- О подробностях плана поговори с Мицуёси, – улыбнулся на прощание Лао, словно прочитав мысли своего бывшего ученика. – Мы больше не увидимся. Помни наши заветы.
Кейн почтительно поклонился и Лао первый раз поклонился ему в ответ – как равный равному. Выходя, Кейн обернулся и жадно вгляделся в лицо Лао. Сосредоточившись особым способом, он запомнил свой последний взгляд на человека, изменившего его судьбу. Навсегда в памяти Кейна остался живой, фотографический портрет сильного мужчины, прожившего отпущенную жизнь полноценно, так, как он того хотел.
Когда дверь на пружине захлопнулась за спиной, было одновременно и радостно, и как-то не по себе. Кейн не спеша, смакуя момент, начал спускаться по древним ступеням, восхождение на пьедестал каждой из которых завоевывалось дорогой ценой. Неожиданно раздался звонкий удар гонга, созывающий учеников на послеобеденную тренировку. Раскатившись окрест, звук повис в воздухе. Юноша знал, что этот ставший давно привычным гонг он слышит в последний раз.
***
Солнце еще не поднялось из-за дальних пиков гор, а лишь высветило их зубчатые гребни. Негустой туман, плотно окутавший эту горную долину с вечера, был разорван, и его клочья стали расползаться по сырым ущельям, будто ища пристанище, где возможно укрыться от лучей светила.
В этот неурочный предрассветный час большинство населения школы крепко спало на своих циновках. Кейн еще вчера простился с учителями и приятелями. Сейчас он готовился расстаться с двумя самыми близкими друзьями. Девять лет прожитых бок о бок, почти две трети всей жизни, сблизили их. В эти минуты все трое чувствовали себя очень скверно.
- Куда ты теперь? – нарушил молчание Чань.
- У меня сверхсекретное задание, – криво улыбнулся Кейн. – Отправляют в Америку, буду работать под прикрытием. А хотел в детском лагере преподавать…
Хаттори дернул щекой.
- Мы с Чанем тоже здесь не останемся. По-любому, нас отпустят в свободный полет. Думаю, махну к побережью и постараюсь попасть на корабль, идущий в Австралию или Америку. Так что еще встретимся, Дракон.
Кейн вздохнул.
- А ты, Чань, куда собираешься?
- Еще точно не знаю. Может, поеду с Хаттори, чтобы его никто ни обидел, может, отправлюсь путешествовать. Но из Китая в любом случае уеду.