Олег не понял напарника, но с тех пор его не оставляло странное чувство, что Семён знает больше, чем говорит. Но, не смотря на настойчивые вопросы, друг в объяснения не вступился…

Новая работа с первого взгляда им не понравилась – община выживала за счёт лошадей, хотя прокормить их было не просто, а тут ещё конокрады повадились. После ночного выпаса оседлыши не досчитывались одной-двух голов, и при том, пастухи даже не слышали, куда делись лошади – ни ржания, ни других звуков возле маленького табуна. Старейшина обещал дать хорошую награду наёмникам, если те выловят конокрадов. Сами деревенские боялись выходить по ночам и табун пасли только в светлое время, но и так спокойней не стало. Когда посреди белого дня пропал молодой жеребец, терпение оседлышей лопнуло.

Навь – вот на кого грешила община. Одни волколаки, по мнению жителей, могли устроить такую резню. Только Волку конь в интерес, а зарезать животное стае – раз плюнуть.

– Хорошая ночь, светлая… – Семён поднял голову к небу. За хмарью еле виднелась россыпь полуночных звёзд. Всё поле перед наёмниками раскинулось как на ладони. Олег вдыхал горьковатый запах примятого тысячелистника и держал под рукой автомат. У Семёна при себе был карабин с коллиматорным прицелом на ребристом креплении – хорошее оружие для ближней стрельбы. До кромки соседнего леса – не так уж и далеко, всего сотню метров правее.

– Говоришь, ты повадки их знаешь? – внезапно спросил Семён у Олега. Скиталец замялся, но напарник его опередил. – А то, что они в темноте видят, знаешь? Любая ночь для них словно сумерки. Человека выслеживают даже в полнейшем мраке. А если не выследят, так нюхом учуют. Вот потому и лежим сейчас с подветренной стороны и ждём их на дорожке протоптанной, на месте старых их преступлений. В поле они осторожничать станут, а в лесу с ними опасно. Если никого с места подстрелить не получится, то и гнаться не будем – понятно?

– Понятно, – кивнул Олег. Они были далеко от знакомого логова, не могло здесь оказаться кого-то из племени Зимнего Волка. Если и вправду Навь повадилась резать коней, то другая…

Додумать он не успел. Вдруг, одна из лошадей на связанных передних ногах неловко заковыляла в сторону леса – крайняя кобыла из табуна как ошалелая рвалась прямо в заросли.

– Это что за чёрт?! – приподнялся Семён. – Нет, Олег, тут что-то не ладно! Надо проверить!

В ночной темноте они обошли заросли сорняка и оказались на окраине леса. Углубившись в редкие деревья, наёмники не спускали глаз с отставшей кобылы. Но тут рядом с лошадью появились людские тени. Одна из них быстро разрезала верёвки на ногах у животного и повела лошадь в чащу.

– Вот они, сукины дети! – взял Семён на прицел конокрада. Красная точка линзы легла точно на затылок грабителя. Карабин рявкнул и человек упал грудью вперед. Послышался испуганный крик, уцелевшие воры метнулись в чащобу.

– Стреляй, Олег! – карабин напарника опять резко хлопнул и из темноты послышался болезненный стон. Скитальцу стрелять было жалко – в чаще он не различал целей, а каждый патрон на счету.

– Проклятье, никого не вижу!

– Хрен с ним, сейчас поближе посмотрим!

Они прокрались к покорно стоявшей кобыле – от близких выстрелов та даже не дрогнула. Животное словно спало, и начни её резать – лошадь бы не пошевелилась.

– Чертовщина… – повторил Семён над трупом застреленного конокрада. Когда наёмник перевернул вора, под одеждой отчётливо зашуршало. Дико и странно выглядел человек – плотно натянутые поверх друг друга одежды, из-под края торчали целлофановые мешки, на ногах вместо обуви тугие обмотки, дырявая куртка перетянута скотчем. Олег проверял второго подстреленного. Из всего оружия у грабителя был только кусок заточенного железа, которым тот и разрезал верёвки.

– Ты когда-нибудь видел таких? – спросил скиталец.

– Кутыши… – отозвался Семён.

– Кто-кто?

– Люди из Серых Городов, далеко на востоке. Помнишь, я тебе рассказывал, что однажды встречал их у Пояса? Ничтожные, вымирающие дикари...

После этих слов, Олег вспомнил быстро наступающие холода, бой барабанов и встречу с Повелителем Серых – это случилось так давно, казалось бы, в прошлой жизни, но как наяву воскресло перед глазами скитальца.

– Это они? Это кутыши шли тогда в Серой орде? – осведомился Олег.

– Да, двадцать три Зимы назад восточные города собрались для страшного, самоубийственного похода. Я ведь думал, что кутышей почти не осталось. Но, как видишь, заползли даже сюда, через Пояс. Да вот только зачем…

Семён внимательнее присмотрелся к убитому и заметил у того в кулаке серебряную цепочку. Столь тонкая работа выглядела странно для такого грязного, закутанного в тряпье человека. Разжав мёртвую руку, наёмник достал серебряную фигурку лошади.

– Вот оно что…

– Что это такое? – нагнулся Олег, желая увидеть получше. Семён ухмыльнулся, приложил фигурку к губам и осторожно вдохнул в неё воздух. Послышался тихий, приятный для уха свист. Тут же от табуна отделилось несколько лошадей. Стреноженные кони неловко захромали в сторону звука.

– Это я ещё громко, а конокрады наловчились выдёргивать по одной, – сказал наёмник, отнимая от губ и вертя в пальцах необычного вида манок. – Коли свиснешь в полную силу, так весь табуном к нам прибежит. Но такое уж слишком заметно.

Лошади подошли и остановились возле него. Семён встал к белоснежному жеребцу и с улыбкой потрепал его шелковистую гриву:

– Ну вот и всё, больше вас никто мучать не будет. Отобрали мы у кутышков их игрушку. Теперь вы…

Громкое шипение и раскатистый выстрел – Семён дёрнулся, на белую лошадиную шкуру брызнула кровь, но под властью свистка конь остался на месте. Не успел напарник упасть, как Олег выдал по вспышке автоматную очередь. Скиталец стрелял почти наугад, по озарённой луной фигуре, но не промахнулся. Пули с глухим стуком прошили тело третьего конокрада и срезали рядом с ним ветви кустарника. Человек вздрогнул, сжался в плечах и медленно завалился на землю. Из рук молодого парнишки вывалился грубо выточенный самопал.

– Семён! Ты как, Семён?! – подскочил к другу скиталец. Хрипя, тот пытался зажать кровавую рану в груди.

– Нормально, Олег, нормально! Это же игрушки! Из игрушки меня подстрелили! В Серых Городах ничего опаснее нет. От такого я не умру, не умру! – он выкрикнул последние слова с отчаянным блеском в глазах. Но пулевое отверстие выглядело паршиво – обрезок болта прошёл между рёбрами и вышел из спины рваной раной. В какое месиво превратилось правое лёгкое – можно было представить.

– Надо тебя в общину нести, там помогут!

Олег попытался поднять товарища, но тот жалобно взвыл. Семён вцепился пальцами в плащ скитальца и очумело, будто стараясь успеть, зашептал:

– Оставь! Оставь, Олег! Слушай меня, пока я ещё слово молвить могу!..

Несмотря на боль, он подался вперёд, лицо Семёна бледнело так быстро, что словно светилось в ночной темноте. Глаза держались за друга, не на миг его не отпуская:

– Я к тебе три года присматривался, слушал тебя, да на ус мотал твои байки! Много ты чего не договариваешь, много скрываешь, но правда в тебе всё же есть – та самая правда, которая нам нужнее всего!

– Да чего ты за правду вдруг решил объясняться, когда тебя надо в общину нести – там помогут!

Зарычав, напарник схватил Олега за грудки мёртвой хваткой:

– Брось это! Брось! Я к тебе всё присматривался, всё прикидывал, а теперь точно знаю – ты их ищешь, тебе их надо найти!

– Да кого же найти?!

– Всё ты врал про свою прошлую жизнь, всё придумывал, только про жену свою не придумал – нет её больше, погибла от Нави – вот она, истина! И больно тебе и мстить хочется, а не знаешь куда надо податься. Если полезешь в нору, сразу сгинешь – я уже говорил! Не суйся в норы, ты слышишь? Не суйся!

– Да хорошо же, не сунусь! – Олег прижал ладонь к его ране, пытаясь остановить кровотечение. Семён продолжал говорить, опадая у него на руках:

– Есть в мире люди, которые Навь ненавидят также сильно, как ты. Проклятый род им поперёк горла стоит, они его будут преследовать, где только сыщут – к ним иди, найди их! Они тебя примут и помогут свести счёты с подземниками. Немало окольцованные племён извели, но хитры и себя не показывают. Тайн и секретов у них за плечами так много, что я сам всех не знаю!