– И у меня тоже. Ой, а я же вас видела! – миловидное светлокожее личико просияло. – На концерте группы «Белый космос». Любите электронную музыку?
Выражение лица Анри вновь изменилось. Он ощутил радостное волнение – его узнали, но не как сына Мишеля Делоне, а как человека, причастного к «Белому космосу».
– Да, очень люблю, – охотно подтвердил он. – А с этой группой меня вообще многое связывает… – Хотелось что-то еще добавить, но Анри осекся и продолжил уже сдержанней: – Хотя вообще-то я разную музыку люблю.
– Здорово! А я учусь на дизайнера, но в свободное время пою. Фолк-рок. Нравится такое?
– Вполне.
– Я рада! Значит, спою тебе когда-нибудь, если захочешь, – девушка легко перешла на «ты». – Меня зовут Грета. Грета Беккер. А тебя?
– Анри Делоне.
Он ощутил странное смятение… Вчера женщина, сегодня девчонка… Зачем ему столько новых знакомств? Хотя… девушка не помешала бы на пару вечеров. Но эта какая-то чудаковатая… И похоже, что солнечная гармония Греты несовместима с тем, что у него сейчас внутри. Недоумение. Обида. Желание отомстить. И где-то глубоко внутри – страх.
Медленно они пошли вдвоем к лестнице на первый этаж. На Анри оглядывались, особенно девчонки, но никто с ним не заговаривал. Он сам поставил себя так, что подходить к нему или не решались, или просто не хотели.
– Ты сейчас свободна? – спросил Анри, искоса поглядывая на Грету. Она напоминала ему то ли русалочку, то ли лесную деву милым тонким личиком, очень светлой кожей и кудрями цвета морской волны. Зеленые глазищи тоже работали на образ. Пожалуй, не стоит с ней расставаться вот прямо сейчас. – Может быть, перекусим где-нибудь?
– Я люблю греческий салат! – ответила Грета с воодушевлением. – И баварский пирог. Вообще-то я вегетарианка, но не по убеждениям, а так… Есть кафешка, где много всего интересного. «Non solo pasta». Давай забежим туда?
– «Не просто паста», – машинально перевел Анри и рассмеялся.
Грету это ничуть не задело. Ее вообще можно было хоть чем-то задеть?
– Хорошее местечко, честно.
– Да я верю. Если там подают и греческий салат, и баварский пирог, и, если рассуждать логически, пасту…
– Да немецкий пирог я тебе и сама испеку! – она рассмеялась. – Но да… там есть все что захочешь.
Где-то по краю сознания пробежала приносящая острое удовольствие мысль, что он опять делает то, из-за чего семейка способна встать на дыбы. Собирается поужинать в компании явно не из высшего общества иностранки в заведении под названием «Не только паста»… прелесть-то какая!
Они уже вышли за ворота, обсаженные липами и каштанами. И тут перед ними вдруг нарисовалась хорошо знакомая Анри длиннющая фигура. Брутальный белокурый парень, шедший прямо на них, был Морис Дюран собственной персоной.
Глава 7
По злой воле судьбы Морис тоже учился в высшей школе прикладных искусств, но он уже заканчивал обучение. Анри давно удивлялся – что женишок Бланш здесь забыл, ну какой из него фотограф? Он не боялся этого наглеца, но сейчас встреча с ним была очень и очень некстати.
– А, Делоне-младший! – насмешливо протянул Морис. – Классно выглядишь. Да ты герой! Не думал, что ты сюда притащишься в таком виде. Да еще и девчонку подцепил. Ну, им нравятся такие украшения… хочешь еще добавлю?
Анри набрал полную грудь воздуха, потом медленно выдохнул. Хотелось выругаться. Смачно. Но не при девушке.
– Прочь с дороги, – только и процедил, намереваясь пройти мимо. Конечно же, не вышло. Дюран преградил ему путь.
– А знаешь что… – произнес здоровяк с чувством, – это ты бы уже убирался с моей дороги, красавчик.
Анри презрительно заулыбался.
– Думаешь, если женишься на Бланш, получишь прекрасную принцессу и полкоролевства… то есть нашей компании в придачу? Ну-ну, успехов. Только мне на это плевать, так что отвали.
Но Дюран стиснул его предплечье и дернул на себя.
– Врешь, волчонок! Все ты врешь. Было бы тебе плевать, давно бы уже сказал папе «пока». Бланш рассказывала, что тебя не отпускают насовсем. Папочка требует, чтобы ты хотя бы пару дней в неделю ночевал в родительском доме. Боится, наверное, такого идиота оставлять надолго без присмотра.
Анри продолжал усмехаться, разглядывая Мориса как какое-то диковинное животное. Сердитого парня этот взгляд явно выводил из себя.
– Как же вы стараетесь поскорее выставить меня за дверь, – спокойно ответил Анри. – Нет уж. Это и мой дом, я и без требования отца буду приходить в него, когда захочу. А ты думаешь, если я уйду навсегда, на вас с Бланш тут же обрушится моя часть наследства? А ничего, что если так и случится, Зири тут же возьмется за вас? А она и так возьмется… Все сделает, чтобы стать со временем абсолютной королевой. И поделом бы вам! Придурок… и сучка.
– Опять! – взорвался Морис. – Уроки тебе впрок не идут, да? Тогда я повторю.
Он замахнулся, нацелившись в лицо своего давнего недруга. И вдруг отпрянул, встретившись с ним взглядом. Что-то странное совершалось опять, Анри это чувствовал. Лицо Дюрана исказила гримаса боли, хотя его никто и пальцем не тронул. А потом здоровяк-блондин раскрыл рот от изумления, глядя куда-то за спину Анри. Тот тоже невольно обернулся. Большущие глаза Греты, неотрывно смотрящие на Дюрана, сияли необыкновенным зеленым светом.
Анри зажмурился… медленно разомкнул веки. Ничего не изменилось.
Морис тяжело дышал. Наконец он дернулся, словно сбрасывая с себя что-то нестерпимо давящее.
– Ненормальные, – прошипел, приходя в себя. Потом огляделся – вышедшие из ворот студенты уже вовсю пялились на них. – Сам придурок, и девку себе такую же чокнутую нашел! Ладно, позже еще поговорим, не отвертишься…
И Морис Дюран поспешил прочь – скандал на всю школу не входил в его планы.
Анри, облегченно выдохнув, почувствовал, что дрожит – не от страха, от нервов.
– Да это же просто… – и хотя вполголоса, но произнес нечто, что в приличном обществе не говорят.
– Вот именно, – согласилась Грета.
Анри развернулся к девушке и слегка сжал ее плечо.
– Грета, спасибо! Но я не понимаю. Что произошло? Ты, похоже, как-то воздействовала на него. Это что, гипноз? И твои глаза… Странно… мне отец Жак, мой духовник, тоже говорил что-то о моем изменившемся взгляде.
– Не знаю, что сказать… – Грета чуть склонила голову набок. Прикрыла веки, но из-под ресниц все еще сверкала нереальная изумрудная зелень. – Может быть, я волшебница? И не совсем человек.
Анри стиснул ее плечо сильнее.
– Прости, но мне сейчас не до шуток. Если знаешь, что происходит – скажи. Если же нет, то не надо дразнить меня, пожалуйста.
Девушка решительно, хотя и без тени недовольства, сняла его руку со своего плеча.
– Я знаю, что происходит, Анри. Догадываюсь. Твой парфюм имеет странную нотку, которую никто не ощутит, кроме таких, как я.
– Подожди… – юноша даже растерялся. – Мой парфюм?
– Мята и тимьян.
– Ты это чувствуешь? – спросил он пораженно.
– Ну, конечно же, я отлично различаю оттенки запахов!
– Я немного про другое… То есть мне не показалось? Этот запах… а что за нотка?
– Ты снова будешь злиться, если я скажу.
– Обещаю, что не буду.
– Тогда поверь мне. Это магия. Колдовство, если тебе так привычней. Твой одеколон… он непростой.
– Да я и сам не понимаю, как ко мне прицепился этот запах!
– Не просто так… – Грета рассеянно отвела от высокого лба кудри цвета морской волны. Ее глаза постепенно приобретали обычный серый с зеленью оттенок. – Если не понимаешь, значит, кто-то обрызгал тебя колдовским зельем, когда ты на что-то отвлекся.
– Что… зачем?!
– Я не знаю… Но поверь мне, Анри! Есть немало способов сделать так, чтобы магия запахов подействовала лишь на того, чьей кожи коснется зелье. Тот, кто сделал это с тобой, тебе не друг. Мята и тимьян в магической обработке способны пробуждать… необычные способности. Их можно назвать экстрасенсорными, но я предпочитаю слово – волшебные.