– Зачем тогда просишь нижнее бельё?
Раз уж Даша думает, что они провели бурную ночь, Игорь не должен говорить лишнего.
– Моя майка ей не по размеру.
Могла умереть. Уж Игорю-то известно, чем всё могло закончиться.
Даша поворчала, но одежду всё-таки дала. И Игорь помчался к Лизе.
Довольный своим поступком, протянул пакет:
– Одевайся, малыш.
Елизавета взяла пакет и скрылась в ванной.
Елизавете, при её миниатюрном росте, майка двухметрового Игоря была как платье. Очень короткое платье, открывающее её стройные ноги.
Не называй меня «малыш», – услышал он из-за двери.
Елизавета переоделась и ушла.
За завтраком все молчали. Даша кривила рот, Елизавета стыдилась исходящего от неё запаха перегара, а Игорь веселился, вспоминая ночную прогулку.
– Я никогда так не напивалась, – смущённо пробормотала Елизавета, когда Даша отошла за кофе.
– Верю – Игорь едва сдержался, чтобы не расхохотаться, – было весело.
Мимо их столика прошла вчерашняя рыжая и её подруги.
– Доброе утро! – вежливо поздоровался Игорь.
Елизавета нахмурилась. Девушки не ответили.
Зато Даша наградила отца презрительным взглядом. Подошла, поставила чашку на стол.
– Мама с тобой – дура дурой. Сидит, улыбается, глаз не сводит. Хорошо, что вы развелись.
Игорь прежде не замечал, чтобы Лиза не сводила с него глаз. Присматривался всё утро, и его самолюбие разогревалось, как морской воздух.
Глава 13
Даше на отдыхе всё время хотелось спать. Днём, в сиесту, её клонило в сон от жары, вечером – от усталости. А Елизавета, наоборот, не желала упускать ни минуты, понимая, что нескоро ещё выпадет возможность так безмятежно отдохнуть.
Они лежали в шезлонгах на пляже.
Запах раскалённого песка, сдобренный свежестью моря, вместо запаха пыльной мебели в аудитории колледжа. Солнце, пусть агрессивное и беспощадное, всё же лучше унылой сырости осени. Елизавета отдыхала на полную катушку, во всяком случае, ей так казалось. Голова немного гудела после ночного променада. Но это – часть программы.
Даша была сражена новостями с гоночной трассы, и не могла простить матери её безмятежность. В аварии пострадал Серёжа. А мама проживает каждый день отпуска как праздник. И с кем? С человеком, которого всю жизнь считала недостойным, ненадёжным. Но, надо отдать ей должное, здесь мама меньше, чем дома, придирается к Даше. Зато Даше, наоборот, удаётся выказывать недовольство. И папа внимательно слушает.
Дашиного отца же тяготила необходимость оправдываться перед дочерью. Он имеет право на частную жизнь, на неприкосновенность. Дочку не должна волновать личная жизнь родителей.
Даша пожаловалась, что мама мешает спать днём, гремит дверью, пьёт на балконе кофе.
Игорь обрадовался. У него появился шанс, и он не преминул им воспользоваться.
– Приходи ко мне на кофе, Лиза, – без колебания пригласил он, – серьёзно, приходи, я тоже днём не сплю.
– А ещё, она перебирает все мои вещи и складывает бельё, – продолжала возмущаться Даша, – она даже тряпку с собой привезла, чтобы мыть пол.
Той тряпки ох как не хватало ночью в номере Игоря!
Елизавета лежала на шезлонге, под раскрытым зонтиком. Лицо было в тени, но она всё равно прикрыла его панамкой. Приподняв панамку, пробормотала что-то невнятное.
Она пришла. Ни капли волнения, сомнений, сожаления. Какой смысл строить планы и думать, как всё пройдёт, рассчитывать на что-либо? Вот Елизавета не строила и не рассчитывала. Лишь приняла душ, нанесла макияж и уложила волосы.
Расположились за столиком на террасе. Игорь сходил в ресторан, принёс две кружки кофе. От Игоря приятно пахло дорогим парфюмом, но Елизавета понимала, что он тоже ни на что не рассчитывает. Двадцать лет назад у него горели глаза, но он не был так спокоен и уверен в себе. Двадцать лет назад он вскружил ей голову, а сейчас оправдывается за свои более поздние проступки.
На улице воздух прогрелся как в сауне. В номере было чуть прохладнее. Игорь заглянул в комнату, включил кондиционер и вернулся на террасу. Закатал рукава рубашки и расстегнул все пуговицы.
Повисло неловкое молчание. Обычно Даша поддерживала беседу, но здесь Даши не было. Пожалуй, дочь – единственное, что объединяет их. Наедине говорить не о чем.
Игорь заметил, что Елизавета морщится каждый раз, когда ставит чашку на стол. Спросил, в чём дело.
В ответ услышал, что у Елизаветы болит плечо.
– Наверно продуло в самолёте, – смущённо улыбнулась она, – обычно ноет на погоду, но здесь жара – не должно.
Игорь увидел, что чашка Елизаветы пуста. А значит: скоро она уйдёт.
Она не умела вызывать сочувствие, никогда не жаловалась. Оправдывалась, как сейчас, всякий раз, когда на её проблемы обращали внимание.
Нужно было немедленно действовать. Игорь отставил чашку, придвинулся к Елизавете. С деловито серьёзным видом взял её за руку, нежно провёл ладонью по предплечью вверх, погладил плечо.
Она молчала, скрывая в глубине своих глаз удивление. Ведь даже принимая перед выходом душ и делая укладку, Елизавета не допускала мысли, что бывший муж, который однажды предал, снова будет добиваться её расположения. Он проявлял интерес к другим женщинам, к кому угодно, только не к Елизавете, буквально сразу после рождения дочери.
Игорь прощупал плечевой сустав и мышцы шеи.
– Ты очень напряжена, – сказал он, – нужно расслабиться.
Нужно, значит нужно. Глубокий вдох, выдох – и Елизавета растаяла в умелых руках профессионала.
Он прошёл пальцами по мышцам шеи и головы, прикасаясь к коже нежнее, чем требовалось для медицинского осмотра. Коснулся рубца на плече.
– Как тебя угораздило?
Она не сразу ответила. Игорь подумал, что она намеренно игнорирует его.
– Ты уже спрашивал, – в голосе Елизаветы Игорь услышал раздражение. – Да, – продолжала она, – гордость и обида не позволили обратиться к тебе. Опять злорадствуешь. Не могла я позвонить! – Елизавета перешла на крик, – от боли потеряла сознание, а когда очнулась – меня грузили в скорую. Даша два часа ждала, дозвонилась по телефону до соседки, и та приехала за ней.
Игорь положил свободную руку на её второе плечо.
– Успокойся, Лиза. Ты орёшь на меня каждый день. Я ничего не знал, но – виноват. Не пойму, в чём конкретно сегодня винишь, но согласен со всем, не спорю.
Она молчала.
Теперь он разозлился и заорал как сумасшедший:
– Перед тем, как ты начала вопить, я спросил, как ты получила травму! Я это имел в виду!
Повисла пауза. Эхо от его крика растворилось в ветвях пальмы.
Елизавета встала. И ушла с террасы.
Игорь перехватил её у выхода из номера. Да, он погорячился. Зря повысил на неё голос. Она сейчас более ранима, чем двадцать лет назад.
– Дай посмотрю, – мягко попросил он.
Елизавета выдохнула, и остановилась в нерешительности. Обиды, накопившиеся за восемь лет брака и после развода, не отпускали.
Игорь и не ждал, что с ней будет легко. Но уже в глазах мелькнуло доверие. Всего лишь на миг, но это значит, что она ещё ненадолго задержится.
– Упала на льду, когда бежала забирать Дашу с занятий. – Елизавета никогда прежде не рассказывала бывшему мужу эту историю, может, и поделилась бы раньше, но общались они раз в год, а за год многое забудешь. – Даша ходила в бассейн, на другом конце города. Я отвела её и помчалась в парикмахерскую. Неслась обратно, боялась опоздать, неудачно выставила руку, поскользнулась перед крыльцом.
– Раздевайся, – всё так же мягко, но уверенно скомандовал Игорь. Елизавета прожгла его презрительным взглядом, она не понимала, чего он добивается.
– Сделаю массаж, – сказал он, – раздевайся, я дважды не предлагаю.
Ты уже повторил дважды, подумала Елизавета. Примирительно улыбнулась, шагнула к кровати и сняла платье. Двенадцать лет прошло с тех пор, как она последний раз снимала одежду перед бывшим супругом. Вчерашняя ночь не в счёт – Елизавета ничего не помнила. Ей приятно польстил взгляд, которым окинул её Игорь. Тут всплыло в памяти, что буквально вчера она уже стояла перед ним в белье, а он так же смотрел на неё. На Елизавете сегодня был ярко-синий купальник. Игорь подошёл, уверенно потянул за бантик на нижней бретельке. Эластичный бюстгальтер подпрыгнул вверх, освобождая грудь. Стало легче дышать – в плюс тридцать в купальнике под одеждой мучительно жарко. Игорь снял через голову Елизаветы верхнюю лямку. Указал на постель: