Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Кирос и матросы, молча слушавшие, как Мерино-Манрике оскорбляет шурина их капитана, и теперь решили не ввязываться в перепалку. А ведь притом они думали, что сейчас полковник проколет донью Исабель насквозь. Но она так на него посмотрела, что у него сразу руки опустились.

Он схватил саблю, валявшуюся на палубе, и приказал аркебузирам грузиться в шлюпку.

— Ну, сука, дай срок... — проворчал он.

Он возвращался на берег. Оставался на берегу с риском, что и перережут.

Всё лучше, чем торчать на этом проклятом корабле!

Суббота 23 сентября — суббота 7 октября 1595 года. Продолжение письма Петронилье

«Суббота 23 сентября.

Избавлю тебя от подробностей сцены, которая вчера была с идиотом Мерино-Манрике. Я до сих пор вся дрожу... Может, и напрасно я на него так напустилась, но как я могла позволить ему в таких выражениях оскорблять Лоренсо?

Говоря по правде, услышав, как он ругается, я ещё долго колебалась, выходить из каюты дать ему отпор или нет. Но делать было нечего. Нужно было заставить его замолчать.

Я боюсь этого человека. Он способен на всё.

Несколько колонистов с жёнами и детьми отправились к нему на остров. Построят хижины, распашут поле... Они рассчитывают там остаться. Здесь мы должны заложить первый из наших трёх городов.

Суббота 30 сентября.

Работа движется споро. Я уже вижу несколько домиков, крытых пальмовыми листьями. Но самое дивное, Петронилья, чему ты больше всего бы порадовалась — это строительство нашего храма. Только не воображай себе собор в Лиме! Пока ещё всё не так. Это просто хижина побольше других. Но в ней уже есть престол, который я велела покрыть самым тонким из моих покрывал. А над крышей, на бамбуковой арке, повесили колокол, который мы привезли из Лимы.

Хоругвь Божьей Матери, столь дорогая сердцу нашего главного навигатора, как ты знаешь, пропала вместе с “Санта-Исабель”. Поэтому я велела перенести на берег мою статую Мадонны, которую отныне согласна звать “Божьей Матерью Пустынницей”. Дело в том, что Кирос дал один важный обет, а я на него откликнулась. Статуя стоит сбоку в трансепте, по сторонам — мои серебряные подсвечники и кадильницы падре Серпы. А завтра, в воскресенье 1 октября, капеллан и викарий будут служить первую божественную литургию в нашем первом храме.

В нашем первом храме Петронилья! Все наши провинции в мире начинали так же, и я невольно думаю, что острова, к которым пристал Колумб со своими спутниками, были точно такими же, как этот, как джунгли Байя-Грасьоса, которые мы теперь расчищаем... А посмотри на колумбовы острова теперь! Посмотри на Испаньолу! Основанную на пустом месте, волей единого человека... Да взять хоть и Лиму. Посмотри, что стало с Лимой за пятьдесят лет!

После мессы аделантадо официально вступит во владение островом Санта-Крус.

Между тем мы всё же не на Соломоновых островах — Альваро в этом уверен. Поэтому экспедицию придётся разделить пополам. Половина колонистов будет просвещать эту землю вместе с падре Эспиносой, который желает обосноваться здесь. Другие последуют с нами на Санта-Исабель или Сан-Кристобаль.

К тому же Альваро примирился с вождём Малопе, которого очень высоко ценит. Малопе удалось сообщить нам, что к северо-западу отсюда есть ещё несколько островов: очень может быть, что один из них — Сан-Кристобаль. Дай-то Бог, чтобы там нас ждала “Санта-Исабель”! Малопе поделился с нами своим добром: отдал без всякого возмещения несколько десятков кокосовых орехов и связок бананов. И даже свиней и кур, похожих на наших, лимских.

Итак, аделантадо отдал приказ обращаться с туземцами хорошо, запретил солдатам и колонистам разорять их поля или красть животных. Лоренсо, Диего и Луис, живущие вместе с ним, слышали, как люди шепчутся: Менданья-де полагает, что ему здесь принадлежит все. И что, если кто-нибудь захватит дома и поля индейцев, так это его самого ограбили. По словам Лоренсо, аркебузиры Мерино болтают, будто губернатор не станет распределять землю среди колонистов, потому что он-де уже оплатил их перевозку, а теперь их труд на пять лет принадлежит ему.

Боюсь, как бы появление Мерино-Манрике на острове, вдали от власти Альваро на корабле, не принесло неприятностей. Будучи с ним, люди его поднимают голову. Самые буйные прямо говорят, что на место они не прибыли, что золота здесь не нашли и что оставаться здесь не хотят. Требуют отправляться дальше в обещанное Эльдорадо — или возвращаться в Перу. Кирос знает от своего друга аркебузира Ампуэро, что прошение уже пущено по рукам. И уже собрало несколько подписей.

Альваро, сильно потрясённый исчезновением “Санта-Исабель”, из последних сил старается успокоить умы. Он очень надеется на мессу, которую торжественно отслужат завтра утром.

Вечером воскресенья 1 октября.

Не знаю, с чего и начать, Петронилья. Сегодня случилась катастрофа.

Когда мой муж сошёл на берег, он был уже очень болен. На той неделе у него сильно распухли ноги. Ему трудно ходить. И всё-таки он упрямо хотел натянуть сапоги. Я не дала.

На берегу нас встретили семьи колонистов и несколько вооружённых солдат. Лейтенант Буитраго, муж моей чтицы доньи Эльвиры, вызвался говорить за всех. Он подал губернатору бумажный свиток. Лист был кругом покрыт подписями. Едва поглядев на него, Альваро всё понял. Петиция.

— Вы что, Буитраго, — главарь банды изменников? — взорвался он.

И обратился к остальным:

— Знаете, как называется подпись под любой бумагой, на которой не стоит подписи вашего капитана? Мятежом это называется!

— Люди требуют только справедливости, — упрямо возразил Буитраго. — Они говорят: либо всем оставаться здесь, либо всем отправляться дальше. На этом острове золота нет.

Лоренсо подскочил к нему:

— Молчать, или я тебя арестую!

Буитраго так посмотрел на брата, что я похолодела. Я прежде не описывала тебе мужа доньи Эльвиры, потому что, если честно, не очень-то его и замечала. Довольно сказать тебе, что он мне показался не ниже Лоренсо ростом. Не такой красавец, но тех же лет и довольно приятной наружности.

Подозреваю, что Буитраго и дела нет до колонистов! Очень боюсь: как бы он, заступаясь за них, не затеял личной ссоры. Однако он повиновался и замолчал. На его место вышел кто-то другой:

— Место для деревни выбрано плохо. Да здесь вообще всё плохо! У индейцев золота нет. Нету золота на этом острове! — повторил он. — А мы приплыли из Лимы не затем, чтобы ковыряться тут в песке. Это можно было и в Перу оставаться: там земля плодороднее.

— Молчать! — крикнул аделантадо. — Ещё слово — и будете висеть на рее “Сан-Херонимо”! Теперь помолимся и попросим прощения за ваше непослушание у Бога и короля.

После мессы я увидела, что аделантадо очень устал. Пришлось поскорее отвезти его на “капитану”, чтобы никто не заметил, что он совсем без сил.

Пятница 6 октября.

Только что губернатор отдал приказание Киросу разоснастить судно.

Как видишь, Петронилья, события идут быстро.

Сейчас матросы убирают паруса, потом отдадут их мне, а я запру у себя в каюте.

Такое решение Альваро принял, чтобы показать колонистам: мы вовсе не собираемся улизнуть потихоньку. И ещё затем, чтобы солдаты и думать не могли захватить корабли силой. Никто не сможет отсюда уйти без шума и долгих приготовлений — без установки парусов на виду у самого последнего из нас.

Кирос совершенно одобряет такое решение. Он полагает, что мы в любом случае сможем выйти в море только через несколько недель. Такелаж не починен, ветры и течения стали противными.

На берегу же дух с каждым днём всё падает. Воины и поселенцы разделились на две партии: партию Мерино-Манрике и его сообщников — аркебузира Ампуэро и лейтенанта Буитраго, — и партию Лоренсо с Диего, Луисом и ещё десятком верных людей. Партия полковника не нашла ничего лучше, как начать войну с индейцами. План их ясен: заставить туземцев напасть на нас, чтобы вынудить экспедицию покинуть Санта-Крус. Потому что хотя наше оружие лучше, но нас слишком мало, чтобы им сопротивляться.

51
{"b":"899150","o":1}