Проще говоря, через его территорию постоянно шел поток товаров самого разного и нелегального толка во все уголки Европы. С этого потока аркендорфцы не имели ничего, зато и налогов платили крайне мало. В общем, складывалась такая картина — крохотное баронство с малюсеньким (но своим!) банком, большие дяди обтяпывают свои делишки, а далеко не богатое население тихо-мирно живёт продажей некоторых эндемиков, произрастающих в регионе. Шерсть каких-то копытных, растения, минералы…
В общем, текущий статус-кво устраивал абсолютно всех, пока не пришла беда в виде маленького обвала, который похоронил под собой не менее маленький пикник, на котором присутствовала вся семья фон Аркендорф. Кроме наказанной двенадцатилетней Арии, что-то там натворившей по молодости лет, и в одночасье ставшей баронессой.
Как ребенок может управлять баронством? Очень неплохо, если он окружен преданными ему лично людьми, трясущимися над ним как наседки. Правда, это вовсе не уберегает такое юное дарование от критических ошибок, вроде заключения договора с фамильной реликвией в виде разумного гримуара. А стоило бы барону просветить дочь, почему он сам не брал в руки столь мощное оружие, да и другим запретил. Но увы, что произошло — то произошло.
А род Аркендорф когда-то звался Харкенфир и был Истинным. Более того — воинами-магами, участвовавшими во всех возможных конфликтах, где был шанс дать развернуться своим масштабным пламенным заклинаниям. Проще говоря — теми еще бандитами, ценящими жестокость, непреклонность и эффективность.
Проще говоря — дурочка заключила контракт с обучающим разумным гримуаром, предназначенным для воспитания Истинных Харкенфиров, наемников, грабителей, убийц и разрушителей. А они в те времена, когда о свойствах арканита знало лишь несколько магов, вовсе не гнушались задирать подолы служанкам, производя ублюдков в промышленных количествах. Верное рассуждение, если так подумать — на войне умирают, а крепкий злой бастард может оказаться отличной заменой неудачному легитимному потомку. Характер у швейцарских наемников всегда был жестким и предельно прагматичным.
И вот, юная девушка, погрязшая в заботах о доставшемся ей хозяйстве, совершенно несерьезно относится к словам фамильного даймона, считая их блажью, а тот, будучи очень гордым и требовательным существом, вскоре перестает к ней снисходить, лишь изредка подавая голос. Пока всё не докатится до ситуации, когда Спигон, даймон гримуара Огненного Заката, не поймет, что последняя в роду — безнадежна. И не назначит ей Испытание. Ну а как иначе, он же даймон, заключивший контракт с родом, жившим тогда, когда излишек детей был совершенной нормой. Спигону совершенно безразлично, что Арию некем заменить — он исполняет свой долг по контракту.
Впрочем, как и я сейчас.
В итоге переговоров у меня появились два тренировочных раба (еще бы я упустил момент и не уболтал Константина заниматься вместе с какой-то там девчонкой!), а в будущем, если огненноволосая дурочка выживет — возможность проворачивать в её баронстве свои дела. Точнее иметь с них долю, если мы договоримся, а мы обязательно это сделаем. Деньги, что будут капать мне на счет из Аркендорфа, не вызовут ни у кого вопросов и не потеснят никого из местных.
А не кинет ли меня прекрасная Ария фон Аркендорф? Нет, конечно, не кинет, она же дала слово чести! А я в ответ тоже кое-что сказал, пусть грубо, но не менее честно. Что просто её убью. И пусть барон Медичи думает, что я облизываюсь на кресло консорта Аркендорфов, но, по сути, моим притязанием является место советника. Это, кстати, саму Арию полностью устраивает, но не очень понравилось Спигону, вновь предложившему мне «покрыть» баронессу. Лица Пиаты, Арии и Константина в тот момент стали незабываемы.
Тогда я и задал один вопрос.
— Вы же понимаете, что я буду выжимать из вас все соки? — спросил я.
Молодые дарования кивнули, имея вид решительный и неотступный. А я и начал. Ну откуда мне, попаданцу, знать, как надо тренировать молодых людей? Кое-что, конечно, мог подсказать Эмберхарт, воспитавший несколько своих детей в строгости и жестокости, но его подход опирался на остатки каких-то там эликсиров, плюс лорд признался, что сам был не совсем человеком, передав такое наследие потомкам, от чего его методы мне не особо подходили. Пришлось импровизировать. В первую очередь — утомлять так, чтобы с обоих слетела шелуха приличий и розовые очки.
— Да как… вы… смеете! — еле слышно дышала Ария, будучи уносимой мной с поля своего первого серьезного боя за живучесть. В смысле после пробежки на выносливость.
— А чо? — куртуазно интересовался раздраженный я. В основном потому, что Ария — это нифига не Пиата, которая может сидеть на плече навроде попугая, баронесса — это почти 60 кэгэ отборной девчатины немалого роста! И переть это сокровище мне предстояло неприятно далеко!
— Что подумают… — умирала баронесса под хрипы сзади плетущегося Азова.
— А вам не насрать?
— Хам… животное…
— Скажите спасибо, что у нас есть Пиата. Иначе бы мне пришлось вас, баронесса, еще и раздевать ежедневно. И не только раздевать!
— Для… чего? Как вы…
— Для массажа, конечно. Вы сегодня неплохо потрудились, но завтра будет то же самое. А потом еще и еще. Без разминки ваши мышцы не будут готовы даже держать тело на уроках. Про мозги я молчу. Знаете, как хорошо соображается, когда всё тело ноет? Никак не соображается!
— О боже… уроки…
— Плюс обязанности лидера класса, дорогая. Не забыли?
— Убейте меняяяяя…
Я лишь промолчал, продолжая тащить тушку. Тяжелая, неудобная, пытающаяся шевелиться, но… дорогая. Очень дорогая. Баронство с банком. Не простым, а швейцарским. Тут это тоже значит очень многое.
Пусть дураки пытаются наводить шорох везде, где только могут. Я буду умнее. Одно дело заработать себе скандальную репутацию среди вчерашней школоты. Пусть надутой, пусть благородной, но почти лишенной денег и семейного влияния. Однако, влезать в денежный мир второго по величине города первой по величине империи мира? Да еще и с идеями из моего или мира Эмберхарта? Нет уж, спасибо. Я не придурок. А вот если ситуация с двоедушниками не решится до лета, то я, если Ария выживет, смогу свалить в её Аркендорф! А там все свои, туда шпионов не засунешь.
Витиеватый, конечно, не одобрил бы, но до каникул как до Китая раком. Вряд ли он или мои враги будут столько ждать. Так что жду связного! И мучаю детей!
Глава 29
— Мы друг друга не знаем, — сказал мне хмурый юноша, аккуратно пряча три крупные купюры в карман.
— Здесь кто-то есть? — удивился я, напоказ оглядываясь по сторонам.
Рядом никого не было, особенно торопливо уходящего парня, совсем недавно неудачно попытавшегося меня гопнуть. Новости он сообщил… интересные.
Я давно понял, что истинно принципиальных людей нет. Мы очень гибкие существа, особенно когда речь заходит о собственном благосостоянии или даже чувствах. Питая ненависть, мы оправдаем себя, втыкая нож в спину, мы позовем на помощь друзей и наемников, если враг неприятно силен, мы попытаемся тайно ударить в уязвимое место, если опасаемся возмездия. И всегда… всегда найдем, как себя оправдать за низость, подлость, гнусность и дрянь. Такова природа человека.