Интерлюдия
— Кто он? Откуда? Что известно?
— Ничего, ваше благородие. По собственным утверждениям, явился из Финляндии, какую бы то ни было информацию, кроме чистого личного кристалла, не предоставил. Даже намека. Даже друзьям и одноклассникам.
— И при этом он владелец книги Короля Терний?
— Купчинов в этом сомневается, ваше благородие. Очень громко сомневается. Говорит — не тот характер у юноши. На рожон не лезет, оскорбляет только в ответ, сама чернокнига молчит, саму книгу не читает, даймона никто не видел. Нехарактерно, мол.
— Ну да, он тот еще характерник, наш Купчинов… Ладно, пустое. Не та и не та книга, вообще не моя головная боль. Что по нему еще есть, Никита? Ну, кроме нашего интереса?
— Валинов из Сыскной управы, следователь который. Помните, банду скупщиков у академии грохнули? Вот этот Валинов в служебке и черканул просьбу дело ему передать. Снова. Очень уж нюхачу понравилось то, что наш Дайхард из ревнецового револьвера троих у Каскада положил в ряд.
— Это из «прощай-руки» что ли?
— Да, ваше благородие, из неё. Егеря, те самые, что с ним были, тёртые калачи, самые из самых, можно сказать. Его же с ними на самый край поставили. Так вот, они хором утверждали, что и близко такого не видели никогда. Ни стрельбы, ни… другого. Парень же не знал, что это двоедушцы, он по ним как по людям работал. Да и до леса пару раз вперед егерей пушкой этой страхолюдной громыхнул. По гоблинам. А где одно, там и второе, по мнению Валинова. Кто будет валить пустых скупщиков? Ради чего? Ради денег?
— А что?
— Дайхард в Питере и на приёмке нарисовался чуть ли не в лохмотьях. Однако, чуть времени проходит — и он одет прилично, вооружен даже. Все, конечно, кивают на младшего Азова, только вот сам Константин Георгиевич на своего наперсника отнюдь не как на слугу смотрит. Слушает его, если нужно что — то просит, а не приказывает. Я, конечно, сначала думал, что Дайхарда сам граф нанял, денег заплатив, только отношения сына бы подобное не объяснило. В общем…
— Мутно всё, я понял! Мутный вьюноша у нас. Чернокнига с даймоном, стрелок от Бога, убивец тот еще, глаза зеленые, шерсть черная, Лимит электрический. В общем, мышь он серая, неизвестная… но саблезубая. Одно видим — белая кожа у него, солнышком не траченая. То есть не из Африки нам его подкинули…
— А может и вообще не подкинули…
— Это ты с чего, Никита, решил такое⁈
— А вот послушайте…
—…
—…
— Что… правда? Даже не проставился?
— Может, и хотел бы, но наши щенки питерские умом не блеснули. Особенно Ренеев отличился. Решили не сколько себе оторвать, сколько иноземца опустить, а то мол, взлетел высоко.
— Мда… ну, это, наверное, даже к лучшему.
— Прошу прощения, ваш…
— Деньги, Никита Силыч. Деньги. Представь, что все три денежных темы в ряд выстроились? И что сборщиков он хлопнул, чтобы приодеться, и что от Азова что-то имеет на пряники да булавки, и что с призовых каскадных ни копья на сторону не выкинул. А он не выкинул, да? Ни гулял, ни по шлендрам не бегал, новых цацек не покупал?
— Никак нет, ваше благородие! Хотя в веселый дом вроде и ходит постоянно, но…
— Воот, Никита. С этой теорией мы уже можем работать. Её мы можем проверить! И будем проверять!
— Боюсь, я не слежу за вашей мыслью, ваше благородие…
— Потому что жопу наел в кабинетах, Никитушка. Вот представь себе, что ты на месте хлопцев, которые Дайхарда от двоедушников крыть будут? Парень резкий и меткий, без ствола за академию шага не делает. Он не под стол залезет, если что начнется, а гасить будет. Всех. Своих у него окромя Азова нету. Поэтому мы к нему прямо придём и прямо, в меру, поговорим. Я с начала так и хотел, но Купчинов мне всю плешь проел своими осторожностями…
— Так а деньги причем, ваше благор…
— Ты, Никита, себе сейчас курс переподготовки заработаешь такими вопросами. Зачем мне адьютант без мозгов? В общем, ради твоего бати, с которым мы пуд соли выпили, поясняю — этот иноземец присягу давал? Давал. Умный, резкий, принципиальный и, возможно, жадный. Уже редкость. Меткий невероятно? Большая редкость. А если он на самом деле сборщиков положил ради новой обувки, так еще и руки замарать ой как не боится. Такие люди нужны всем, Никитка! Всем без исключения! Но это на будущее…
—…
— Да, на будущее. Пока парень труп ходячий, если мы не встрянем. Этих двоедушцев проклятых еще много, и ненавидят они его пуще всего за порушенный мир. Пролюбим парня — и они затаятся. Так что я сам к нему пойду. И Азова позову. Прямо сейчас и пойдем…
///
Услышав, что иноземец-прогульщик загремел к врачам, Юра досадливо поморщился, но остался ждать в засаде, делая вид, что задумчиво пялится в окно. Ему, конечно, потом сделают выговор, но упускать момент бросить наглому ублюдку вызов на дуэль парень не мог себе позволить.
Буквально все шло не так, как он планировал ранее!
Его вполне могли записать в Московскую академию, но Виктор Степанович Ренеев, князь русский и отец его родной, решил иначе — послать в Петербург. Далеко не лишнего сына, ни седьмого, ни пятого, но и не просто так. Юра должен был завоевать авторитет в академии, стать лидером, тем, к кому прислушиваются… и будут прислушиваться после выпуска.
Какие планы вынашивал князь его сын представлял с трудом, но был полон решимости помочь в их осуществлении. Дюжинноцепная чернокнига, отданная Юрию, была невероятной ценностью и его возможностью возвыситься в семье и по жизни. Может быть, даже стать когда-нибудь наследником. А что смогут возразить его братья опытному ветерану-ревнителю, севшему на княжий трон? Да ничего. Их подданные не поймут. Никто не поймет.
Только всё пошло не так, как надо!
Первое впечатление на одноклассников он произвести не смог. Двое иноземцев с разумными чернокнигами отвоевали всё внимание. А потом еще и потоптались всласть на его, Юрия, будущей должности, брезгливо перекидываясь славной позицией как замызганной сифой. В итоге он получил место «лидера класса» худшим из возможных образов! И, более того, Дайхард, проклятый черноволосый деревенщина, оказался прав — громкое имя было пустышкой! Подай, принеси, оповести, проследи, донеси… мальчик на побегушках и только!
А ведь еще по вечерам нужно из кожи вон лезть, чтобы успевать учиться. Нужно придумывать что-то и изворачиваться, чтобы не прослыть с прилюдных ядовитых слов зеленоглазого брюнета служкой для класса. Нужно, нужно, нужно…
Ренеева никто не готовил к подобному, но парень был уверен — надо барахтаться! Надо завоевывать авторитет! И лучшее, что он может для этого сделать — поставить Дайхарда Кейна на место. Тот как раз, как нельзя кстати, поставил на место аловолосую баронессу! Надавать ему тумаков на дуэльной площадке, может, подпалить чуть-чуть… и всё, лед тронется! За должностью «лидера класса» должна стоять ясно видимая сила! Потом, после победы, Юра сможет сколь угодно долго отклонять вызовы Дайхарда, жаждущего реванша. Он же лидер класса, он занят!