Верблюд обрадовался:

– Лао Вань, вот это я понимаю! Ты человек слова. Давайте поднимем бокалы. Давайте напьемся до темноты в глазах!

После трех бокалов у Лао Ваня зазвонил мобильник. Он взял трубку и спросил: «Что случилось?.. Пекинский вокзал?.. Ты что, сам не можешь справиться?! Ладно, я понял… Сейчас приеду!» – И обратился к нам:

– С товаром, который я отправил, возникла небольшая проблема на станции. Мне надо срочно ехать. Не волнуйтесь, счет я уже оплатил. Вы, ребята, не торопитесь и хорошо погуляйте…

Он взял сумку, сунул туда наш «мозговой сок» – рукописи, над которыми мы вчетвером работали днями и ночами, защелкнул замок и ушел.

После ухода Лао Ваня мы некоторое время сидели в нерешительности, а потом, как по команде, склонили друг к другу головы и обнялись. И расплакались. Смахнув слезу, Верблюд сказал:

– Мы вместе пережили трудные времена. Мы стали ближе, чем родные братья! Выпьем за нас!

– Выпьем!.. Ненасытные перцы!

– Выпьем!.. Охеренно!

– Выпьем!.. Гребаные ублюдки!

– До дна!.. Мать моя женщина… Блин…

– До дна!.. Вы, вы такие… ребята.

– До дна!.. Несите шампуры!

– До дна!.. Что вы смеетесь?..

Вот-вот на нас свалятся 10 000 юаней. Мы никогда не были так счастливы, и мы были совершенно пьяны! Мы смеялись и поочередно пели песни наших родных мест. Одну за другой, пока ресторан не закрылся.

На следующий день после бурной попойки я проснулся в полдень. Мы снова собрались и уже начали обсуждать, как нам нужен «большой брат»88. Он нам просто необходим! Тем более Лао Вань нам «его» уже пообещал. Да и мы сами старались изо всех сил. Мы были убеждены, что хорошо пишем, и гордились этим своим умением. Мы гадали, привезет ли Лао Вань «большого брата», когда одобрят наш текст? В те годы сотовые телефоны стоили очень дорого – больше 10 000! Но мы все равно надеялись, что издатель подарит нам по аппарату! Он же человек слова! Он заплатил нам задаток еще до того, как рукописи утвердили. И сказал, что выплатит остальное. Мы не уставали хвалить Лао Ваня и восхищаться его щедростью. Он обещал попросить экспертов проверить рукописи как можно скорее. Обещал дать нам знать, что да как, через три дня…

Эти три дня были самыми счастливыми в нашей жизни. Каждый занялся тем, чем давно хотел.

Ляо с Чжу взобрались на Великую Китайскую стену. Ляо звал и меня:

– Ты что? Не хочешь? Пойдем! Кто не поднялся на Китайскую стену, тот не мужчина89.

Но у меня были свои планы. Однажды я прочитал эссе «Красные листья в Сяншане90», и мне очень хотелось побывать в этом парке, увидеть его своими глазами. Верблюд собирался поехать со мной, но вдруг перед самым отъездом сообщил, что у него нарисовались другие, личные дела. Поэтому я отправился покорять Сяншань в одиночку.

Стояла поздняя весна. Красных листьев в апреле еще нет, но есть красные цветы, зеленые листья и свежий воздух. Цвела магнолия, белело грушевое дерево. По парку гуляли парочки, и меня охватило ощущение покоя и умиротворения. Я был очарован. На пути мне повстречалась одинокая женщина. Ветерок шевелил подол ее юбки, и это выглядело очень соблазнительно. Я тут же вспомнил Мэй Цунь. Наверное, в этот момент ей икалось, настолько активно я посылал флюиды. Как было бы здорово, если б Мэй Цунь была сейчас здесь со мной! Мэй Цунь так прекрасна! Если Лао Вань действительно подарит нам «большого брата», я смогу разговаривать с ней каждый день… Думая об этом, я добрался до пика Сянлу Фэн91, увидел далекие горы и облака, красивые, как во сне! Все мои мысли были только о Мэй Цунь. Как я по ней скучал! Не переставая мечтать о любимой, я поспешил спуститься вниз, побежал к ближайшему почтовому отделению и заказал звонок на номер университета, где она училась.

– Мэй Цунь, – сказал я. – Через месяц, может, чуть попозже, я приеду повидаться с тобой.

– С абиссинскими розами? – смеясь, спросила она.

– Да, – ответил я. – С абиссинскими розами, – тогда я все еще не знал, существуют ли подобные на самом деле.

Я считал, что к тому времени уже разбогатею. В любом случае уж розы-то смогу себе позволить! Какие она захочет! Однако после звонка в моем сердце внезапно что-то екнуло. Не знаю, что это было, не знаю, почему, но я немного… запаниковал.

Три дня пролетели быстро. За это время мы с парнями успели сходить в парикмахерскую и привести себя в порядок. Мы не стриглись больше двух месяцев и были похожи на лохматых каторжников. Зато после того, как постриглись и побрились, стали свежими, чистыми и отправились за покупками в торговый центр «Ванфуцзин»92 и книжный магазин. Купили по несколько книг, а также футболки и носки. Мы все пребывали в приподнятом настроении. Ровно до последней ночи… когда вдруг почти одновременно открыли двери своих комнат и испуганно уставились друг на друга. Мы не были идиотами. Мы вновь почувствовали себя заключенными, ожидающими приговора.

– «Ловкая речь и смазливая внешность редко сочетаются с подлинной добротой». Так говорил Конфуций, – процитировал Ляо.

Я отозвался:

– «Правда горькая, не верь красивым речам». Так говорил Лао-цзы.

Чжу заметил:

– «Паси лошадь и следуй за ней». Это Гуань Чжун93.

Верблюд добавил:

– «Возрадуется тот, кто бросит вызов судьбе!» – слова Хань Фэй Цзы94.

Мы все изучали историю. Мы учились на истории. Но как же так получилось, что мы не извлекли из нее никаких уроков? Что нам помешало? Мы снова занервничали. А затем сели обсуждать этот вопрос и просидели всю ночь, но так ничего и не решили. Ляо попросил Верблюда еще раз показать контракт, и когда мы его перечитали на трезвую голову, поняли, что в нем много лазеек, и, как только рукопись была передана торговцу Ваню, мы потеряли на нее все права.

Верблюд попытался нас утешить:

– Не волнуйтесь, не надо раньше времени беспокоиться. Если Лао Вань передумает и откажется от рукописи, я свяжусь с другим продавцом, найду издательство… Придумаю что-нибудь!

– Давайте договоримся с ним, – предложил Чжу. – Нас четверо, и все с языками, неужели мы не сможем убедить какого-то торгаша?

– Верно! – поддержал Ляо. – Мы ему скажем, что залог возврату не подлежит.

Но, несмотря на то, что говорили мы очень уверенно, в душах наших бушевали сомнения. У нас было какое-то нехорошее предчувствие. И досада. Внешне мы казались спокойными, утешали друг друга и уверяли, что Лао Вань – человек порядочный и доброжелательный. Но никто уже не упоминал, что он обещал нам «большого брата». А я не позволял себе даже думать об этом.

На четвертый день мы с нетерпением ждали Ваня, но он так и не пришел. Звонок раздался в девять вечера: наш работодатель снова приглашал нас на ужин. Мы просияли. Верблюд радостно потер руки:

– Ну что, поехали!

– Куда? – спросил Ляо.

– Зачем? – спросил Чжу.

– Мы едем в клуб «Синлинь»!

Человек сам пишет свой позор.

Приехав по адресу, мы поняли, что клуб «Синлинь» – это не первоклассный отель, как его описывал Лао Вань, а чайный дом с бассейном.

Нас провели в номер, где ожидал босс, – просторные трехкомнатные апартаменты, элегантно отделанные бамбуком. Перед входом нужно было снять обувь. Поднявшись по ступеням, также выстланным бамбуком, я увидел большую гостиную и далее – спальню. Проход в гостиную украшали, опять же, зеленые бамбуковые заросли, а за ними располагался бассейн, отделанный белоснежной плиткой. На стене висели старинные панно из бамбука, круглые столы и стулья были также сделаны из бамбука, и даже изысканный чайный сервиз не составлял исключения. Лао Вань (в белом халате, под которым ничего не было, и тапочках из тонких бамбуковых стеблей) лежал на спине и держал в руке глиняную чашку. Увидев нас, он слегка приподнял голову и небрежно кинул: «Присаживайтесь».