Уровень летальности был небольшой, симптоматика напоминала тяжёлый грипп с лёгочными осложнениями, но болезнь выявила практически полную беспомощность местной медицины. Среди научного персонала колонии не было вирусологов и специалистов по исследовательской фармакологии, только врачи общей практики. Если до этого работы археологов поощрялись в надежде обнаружить пригодные для вторичной переработки ресурсы — в первую очередь металл, — то после эпидемии исследования руин запретили. Не помогло. Через пару лет пришла новая болезнь, от которой умирало уже десять процентов заболевших. От третьей эпидемии спасли только жёсткие карантинные мероприятия, но умерло уже более половины заражённых. Причины возникновения смертельных поветрий оставались загадкой — все выходы за пределы освоенных территорий были запрещены, откуда же брались новые и новые вирусы в замкнутой колонии? Четвёртая эпидемия стала бы последней — смертность от нового вируса превысила 80 процентов, а высокая контагиозность и длительный инкубационный период сделали карантинные мероприятия бессмысленными.

— Мы уже тогда заподозрили неладное, — с горечью сказал старик. — В природе таких вирусов не встречается, они моментально уничтожили бы собственную кормовую базу. Зато они идеально подпадают под технические задания для разработки боевых штаммов бактериологического оружия.

И тут появились они — «партнёры». Пришедшие через реперный камень давно неработающего портала люди оказались прекрасно вооружёнными, великолепно подготовленными, а главное — имеющими лекарства поразительной эффективности именно от этого вируса. Колония была спасена, но через некоторое время перешла под фактический контроль спасителей. Они-то и объяснили, что против колонистов велась биологическая война, которую вели их враги. Себя они называли «Комитетом Спасения», и были готовы принять под свои знамёна растерянных колонистов. Пришельцев было немного, несколько сот человек. Они представляли собой сплочённый и очень хорошо обученный военный отряд — с техникой и оружием, но без средств производства и специалистов мирного времени. Все они были мужчинами, ни одной женщины. Где находится их родина и мирная часть населения — колонисты не знают до сих пор.

— Они, — усмехнулся дед, — как написано в Библии: «входили к дочерям человеческим»29. Поназаводили себе любовниц, понаплодили детей и не очень-то стремились вернуться туда, откуда появились.

Они объяснили, что «коварный враг» не успокоится, хотя не предоставили никакой внятной мотивации. По их настоянию в колонии, которая теперь называлась «Коммуной», вернули отменённую было за ненадобностью воинскую обязанность, распечатали арсеналы и расконсервировали военные городки с техникой. Свое оружие и технологии пришельцы предоставить отказались. Зато их умение проходить через реперы открыло для колонистов срез с уничтоженной какой-то катастрофой цивилизацией, откуда можно было вывозить тоннами разнообразный металлолом. Правда, секрет работы реперов «партнёры» оставили за собой, проводку грузовиков с ресурсами и другие перемещения они как-то делали сами. Они объяснили это тем, что это врождённая способность их народа, и ей обладают только они.

— Это же неправда? — без особых сомнений спросил дед.

— Не совсем правда, — уточнил я. — Действительно, способностями перемещения в Мультиверсуме обладает не каждый, но и монополией какой-то группы они не являются. Наверняка среди вашего населения нашлись бы подходящие кандидаты.

— Мы так и предполагали, — кивнул он. — Не надо думать, что мы тут такие наивные. Просто у нас не было альтернативы. То, что ваша коммуна оказалась наследниками группы Матвеева, сразу показало противоречие. И ещё они сказали, что проложить маршрут до нашего родного мира невозможно, но вы уже объяснили, что это не так.

— Я одного не пойму, — сказал я. — Что им-то от вас надо? Какие у них мотивы для вмешательства в жизнь вашей колонии? Ну не любовницы же, в самом деле? Это товар в Мультиверсуме не дефицитный…

— Мы, разумеется, сразу задались этим вопросом, — согласился дед. — И вскоре поняли, что им нужны не женщины, а мужчины.

— Всё настолько плохо? — поразился я.

— Не в этом смысле, — отмахнулся он. — Они хорошо обучены и вооружены, но малочисленны. При этом у них, похоже, много врагов. «Партнёры» используют нашу небольшую армию как прикрытие, отправляя наших солдат гибнуть вместо себя. А ещё ресурсы. Мы добываем для них золото и редкозёмы, мародёря руины. Построили в том срезе обогатительный комбинат, перерабатываем обломки техники и приборов. Рекультивируем помойки. Куда они забирают и на что обменивают металлы — неизвестно. В любом случае мы получаем при этом нужное сырьё и для себя, так что без них мы немедленно потеряем туда доступ.

— А сами они не могут? — удивился я.

— Нет, — покачал головой старик, — я не знаю, откуда они берут свою технику и оружие, но они не производственники. Если бы не их умение ходить между мирами, мы давно бы от них избавились… Но при любых разногласиях они просто перестают открывать проходы, и мы оказываемся в тупике. Несложный, но действенный шантаж.

Старик замолчал и пристально посмотрел на меня.

— Вы хотите сменить партнёров? — догадался я.

— Если то, что вы рассказали, правда, то контакт с вашей Коммуной выглядит для нас перспективнее.

— Я не могу вести никаких переговоров от их имени, — с сожалением признался я. — Я больше не имею к ним отношения.

— Сомневаюсь, — усмехнулся старик. — Вы молоды и обидчивы, Артём, и плохо разбираетесь в играх спецслужб. Но неважно — я не потребую от вас ничего, кроме обещания.

— Какого?

— Донести то, что вы здесь услышали, до руководства вашей Коммуны, когда вам представится такая возможность.

— Если представится…

— Когда и если, — согласился он. — Мы готовы к переговорам.

На этом мы и расстались.

Я ожидал, что вскоре кто-то придёт и отведёт меня… Куда? Тут было много вариантов, и я их все успел хорошо обдумать, потому что никто так и не пришел. Я валялся на койке, мне периодически приносили еду, ничего не происходило.

Пришли за мной неожиданно — пара незнакомых военных. Они довольно неделикатно сопроводили меня куда-то в подвал, где меня ждала знакомая компания — подполковник и тип в штатском. С ними был и плечистый мужик, который раньше лупил грушу. И мне очень не понравилось, как он на меня смотрел.

— У меня есть для вас две новости, — сказал подполковник. — Одна, даже, наверное, хорошая. Вторая вам определённо не понравится, так что я начну с первой.

Я промолчал. Всё равно ведь скажет.

— За вами прибыли ваши… э… в общем, прибыли. И требуют немедленно вас выдать, угрожая неким неизвестным устройством. По их утверждению, они могут сделать что-то ужасное. И, судя по реакции партнёров, не врут.

— Нет ли среди них такой рыжей…

— Есть.

— Эта может, — подтвердил я. — Очень решительная дама.

— В общем, мы склонны не рисковать и отдать вас. Тем более что вы нам, в общем, и не нужны, но…

— Что? — напрягся я.

— Это как раз плохая новость. Вы… Как бы это сказать… Дима, давай, — кивнул он плечистому, — только аккуратно.

Тот развернулся и молча двинул меня кулаком в переносицу. В голове взорвалась граната, и второй удар — по губам — я почти не почувствовал.

— Через четверть часа будет выглядеть убедительно, — профессионально пояснил Дима. — Глаза затекут, губы распухнут… Пусть пока так посидит, кровью из носа на себя накапает…

— Извините, — без особого раскаяния в голосе сказал подполковник. — Но вы слишком хорошо выглядели. Партнёры поняли бы, что их обманули, а мы не готовы с ними сейчас ссориться.

Не знаю, как я выглядел, но чувствовал себя именно так, как надо. Ноги подкашивались, в голове гудело, в глазах плыло. Хотя Дима заверил меня, что ничего не сломал. Хотелось бы верить. Меня вывели из подвала на свет под руки, и спотыкался я совершенно натурально. Почти бегом протащили через переулок и выволокли на проспект, где мои подзаплывшие глазки ослепило яркое летнее солнце.