«Лобановский — лучший тренер мира, — сказал на пресс-конференции перед матчем Лиги чемпионов «Байер» — «Динамо» тренер немецкой команды Кристоф Даум 28 сентября 1999 года в Леверкузене. — Я многому у него научился. Помню, во время европейского чемпионата 1988 года прорывался на тренировки руководимой им сборной СССР и записывал в блокнот всё, что делал советский тренер».
«Команды Валерия Лобановского, — говорит Луис Арагонес, чей клуб — мадридский «Атлетико» — киевское «Динамо» обыграло в финале Кубка кубков в 1986 году со счётом 3:0, — представляли собой футбольные машины, подавляющие соперников физически и подкреплявшие этот фактор тактической выучкой. Лобановский был новатором».
Вот так: «Опередил своё время» (Сакки), «многому у него научился» (Даум), «Лобановский был новатором» (Арагонес)... Как тут не вспомнить Анатолия Бышовца, буквально кричавшего летом 1990 года в зале на Лужнецкой набережной во время обсуждения выступления сборной СССР на чемпионате мира в Италии: «Лобановский отбросил наш футбол на несколько десятилетий назад!»...
Перед стыковыми матчами между украинской и немецкой сборными осенью 2001 года журнал «Sport Bild» опубликовал о Лобановском очерк, озаглавленный «Перед этим человеком дрожит Германия». В этой стране его называли «футбольным гением», «живой легендой» и «Генералом».
«Это был колосс, прочно стоявший на футбольной земле, — охарактеризовал Лобановского французский тренер Ги Ру, долгие годы работавший в одном и том же клубе — «Осер». — Так или иначе, мы все учились у него и его команд и старались совершенствовать его методы. Меня поразило, когда он, вернувшись после шестилетнего пребывания на Востоке, вновь превратил киевское “Динамо” — с неизвестными тогда игроками — в конкурентоспособный на континенте клуб. Лобановскому и его “Динамо”, считаю, не повезло, когда они не прошли в полуфинале Лиги чемпионов “Баварию”».
Отмар Хитцфельд, ту «Баварию» тренировавший, считает невероятным везением, когда в киевском матче счёт 3:1 в пользу «Динамо» трансформировался в 3:3. «Лобановский, — говорит Хитцфельд, — с первых минут обрушил свою команду на наши слабые места — мало кто из тренеров так умел находить их у соперников. Больше всего я, признаться, боялся, что 3:1 превратятся в 5:1. Киев был близок к этому. Гораздо ближе, чем мы к тому, чтобы сравнять счёт».
Моуриньо, в футбол на высоком уровне не игравший, «с младых ногтей», как он сам говорил, готовился к тренерской профессии. В детстве Жозе специально для того, чтобы читать в оригинале издававшийся в Париже специализированный еженедельный журнал «Onze Mondial», выучил французский язык и попросил отца, вратаря сборной Португалии, напрямую договориться с редакцией о том, чтобы ему присылали каждый экземпляр (выписать его тогда не представлялось возможным). Он тщательно, «от корки до корки», штудировал все футбольные источники — журналы, газеты, книги — на пяти языках: португальском, английском, французском, испанском, итальянском и ставил перед собой высокие цели. «Я, — признается Моуриньо, — всегда мечтал стать не просто успешным тренером, но и оставить после себя что-то полезное для следующих поколений. Вряд ли я смогу встать в один ряд с такими великими теоретиками, как Ринус Михелс, Валерий Лобановский, Бела Гуттман или, скажем, Джованни Трапаттони. Но надеюсь, последователи ещё долго будут пользоваться моими методическими наработками».
Как и Лобановский, Жозе Моуриньо считает, что времена «великих тактических открытий остались позади» и что вряд ли «возможны перевороты в данном учении». Как и Лобановский, Моуриньо не сомневается в том, что «в области методик ещё можно найти нечто совершенно новое и неизвестное».
Как-то новичок бундеслиги «Хоффенхайм» из маленького немецкого городка стал «зимним» чемпионом, и все в Германии вдруг заговорили о том, что сила дебютантов не в привычной эйфории выходцев из низшего дивизиона, а в хорошо поставленной игре и в высоком уровне физической подготовленности. Заговорили и о заслуге тренера — Ральфа Рангника, который не скрывает, что многому научился у Валерия Лобановского.
«Это было много лет назад, — поведал Рангник. — Я только начал работать тренером в “Виктории” (Бакнанг). При этом и сам иногда как игрок выходил на поле. Мы проводили товарищескую встречу против киевского “Динамо”, возглавляемого Лобановским. Советская команда тогда как раз была на сборе в Руйте под Штутгартом. У динамовцев блистали Олег Блохин, Алексей Михайличенко и другие. Матч проходил в феврале на искусственном покрытии. Поле, помню, было ужасным. Я был играющим тренером, и в какой-то момент мне показалось, что в “Виктории” на три человека меньше. Я даже на поле быстренько всех пересчитал. Нет, футболистов в обеих командах было поровну. Динамовцы попросту оказались на три головы сильнее нас. После этого стал ездить в Руйт на каждую тренировку Лобановского. Наблюдая за занятиями этого большого тренера, узнал для себя очень много нового. Динамовцы играли в совсем другой футбол — он резко отличался от того, который показывали тогда клубы бундеслиги».
Рангника больше всего поразила слаженность динамовской игры при прессинге. Он вспоминает, как немецкий журналист спросил у Лобановского, в чём, по его мнению, суть современной футбольной философии, и Лобановский ответил: «Прессинг. На всех участках поля».
«Лобановский был не из тех, кто много говорил, — сожалеет Рангник о том, что ему не удалось плотно пообщаться с советским тренером. — Когда я попытался с помощью переводчика задать ему несколько вопросов, сразу понял: это не очень коммуникабельный человек. Но я не пропускал потом ни одну его тренировку. В последующие годы и динамовцы, и сборная СССР в Руйте тренировались часто. Когда я узнавал, что Лобановский в окрестностях Штутгарта, тут же всё бросал и приезжал в Руйт».
Лобановский и Базилевич считали, что сам по себе тотальный футбол не был только голландским изобретением. Он продукт своего рода интегрального творчества, в котором, помимо голландских, принимали участие лучшие команды мира — немецкие, французские, бразильские... «Своё применение эти наработки, — говорит Базилевич, — нашли и в киевском “Динамо”». «Шинель» тотального футбола была в Киеве наброшена на хорошо подготовленные к этому наряду крепкие к тому времени плечи. Лобановский и Базилевич и без подсказок со стороны примеряли на себя одежды футбола будущего. Закрытость советской системы в какой-то степени позволяла им обойтись без слепого копирования.
Как-то Лобановскому попался на глаза «любопытный» (так он его назвал) анализ Евро-96. Журналист высказал такую мысль: всё увиденное на чемпионате Европы по сути сводится к тому, о чём Лобановский говорил ещё десять лет назад, и футбол развивается в направлении силовых единоборств, атлетизма, скорости, быстроты принятия решений. «Так и есть, — говорил Лобановский. — Кому-то это нравится, кому-то — нет. Например, известный тренер Хорхе Вальдано предъявляет претензии к наставникам команд — участниц Евро-96: мол, такой футбол никому не нужен, он не зрелищный. Но, позвольте, я видел мадридский “Реал”, возглавляемый этим специалистом, и особого зрелища не заметил — ставка делалась на результат. Тенденцию развития современного футбола ещё раз подтвердила сборная Германии, которая по большому счёту, если не считать Заммера, Клинсманна и ещё нескольких исполнителей, не так уж богата на звёзд. Но ведь эта команда, выходившая на поле без “выпадавших” по разным причинам трёх-четырёх игроков, показывала современнейший, очень организованный футбол. Пусть чуть упрощённый, пусть без ярких красок, но весь смысл игры у немцев был направлен на достижение результата. В этом направлении и дальше будет развиваться футбол.
Сегодня все научились хорошо готовить команды функционально. На уровне и психологическая готовность, велики материальные стимулы, не говоря уже о патриотизме. Многие овладели и техническим арсеналом. В чём же резервы? В тактике, в этом бесконечном процессе творчества. Почему я делаю упор на тактику? Раньше бытовало мнение, что главное — наигрывать состав. Многие и сейчас так рассуждают. Но дело в том, что, если мы под разного соперника выбираем разные модели игры, некоторые из “наигранных” людей не подходят, даже если они хорошие игроки. Просто модель такова, что они не смогут выполнить свои функции. Значит, на смену им должны прийти другие люди, и этого не надо бояться.
