Иногда Буркан, по поручению хозяина, заглядывал в их домик. Вел он себя нехорошо и на всех смотрел так, словно перед ним потенциальные кандидаты в покойники. А вот Багира ему понравилась.

Буркан даже улыбаться стал около ее клетки. Присел привычно на корточки и полчаса ей в глаза смотрел, а когда Багира рычать стала, и совсем заулыбался, будто достойного соперника встретил. Или любимую, блин, женщину. После этого Буркан при посещениях всегда находил минутку, чтобы посидеть рядом с клеткой. Он даже разговаривал с Багирой, но видно было, что пантере он тоже не особенно нравился и при случае она его цапнула бы со спокойной душой, а то бы и захарчила, жаль только, случай подходящий не подворачивался.

Федор Захарович Ланской занимался своими экспериментами фанатично. Ходили слухи, что из института Биологической инженерии его с треском поперли за какие-то опыты, граничащие с надругательством над живой природой. Вроде он там вырастил овцу с человеческим лицом. Никто особо в это дело не верил, так, брешут люди. Но ведь и дыма без огня не бывает, верно? Тем более что и здесь, в этой кустарной лаборатории, последнее время начали выращивать кроликов с настоящими человеческими глазами. Даже оторопь брала — кролик как кролик, пушистый, траву жрет не хуже сенокосилки, а глаза серые, а то и голубые, и при этом внимательные и жалостливые. Потом кролика уносили в лабораторию. Что уж с ним там делали, Аркан не знал. А вот кроличьи головы с пустыми глазницами ему зарывать приходилось, и не раз. Вместе с лаборантом Лехой. Вывезут на машине и прикопают за городом. Лаборант о происходящем ничего не рассказывал и мнениями своими с Арканом не делился, но когда Аркан как-то посочувствовал кролам, мол, без вины пушистые страдают и мучения принимают, Леха усмехнулся и сказал, что глазки этих кролов подороже иных бриллиантов будут, потому что бриллианты только на грудь повесить можно или в уши воткнуть, а за эти глазки богатенькие буратино из слепых никаких бриллиантов не пожалеют, и капусту слюнявят не на тысячи, а на десятки тысяч. Это он баксы капустой называл, по-молодежному, значит.

Ладно, хрен с ними, с делишками тайными, а вот прибавление в семействе Багиры Аркан воспринял с искренней радостью. Скучно ему было вечерами дома, а тут сразу четыре любознательных и ласковых котенка, которые, впрочем, уже через две недели были вдвое больше любой кошки.

Вечерами они приходили в каморку Аркана, обнюхивали все ее углы и запрыгивали на постель, требуя ласки. Как и обычные кошки, они особо любили, когда им почесывали баки и подбородок, мяли загривок или гладили живот. В эти мгновения они блаженно прикрывали свои миндалевидные глаза и урчали довольно, не обращая никакого внимания на призывные мяуканья мамаши из вивария. Иногда они даже засыпали прямо на разворошенной постели, и тогда Аркану приходилось относить их на руках в клетку к матери. Багира Аркана воспринимала спокойно и дружелюбно, даже урчала ласково. Видно, доверяла. Детенышей она подгребала лапой себе под живот, облизывала их, а когда сонные котята на ощупь находили ее соски, зажмуривала глаза и мурлыкала им колыбельную, как простая кошка. Странно было видеть, что такой огромный и опасный зверь ведет себя так по-домашнему.

Витек с Лехой взвешивали котят каждый день, а то и уносили их в комнату, где брали кровь. Раз в день они обвешивали котят разными хитрыми датчиками и подключали эти датчики к диковинным аппаратам. Видно, ждали в лаборатории от них чего-то особого, но это чего-то никак не проявлялось, к великому разочарованию лаборантов.

И Федор Захарович Ланской тоже чем-то был недоволен. Однажды даже заявил, что этот помет оказался неудачным и все придется начинать сначала.

— Будем готовить новую партию зародышей, — сказал он хмуро.

— А с этими что будем делать? — спросил Леха.

— Забьем для вскрытия, — сказал Ланской. — Посмотрим, в чем ошибка у нас была.

— А может, еще слишком рано? — усомнился Витек. — Может, это все позже проявляется? В конце концов, мы ведь не знаем ничего, путь новый, неизученный, все ведь может быть, Федор Захарович.

Михиль неудачу воспринял спокойно. Выслушав доктора, он пожал плечами и сказал:

— Я понимаю, от неудач никто не застрахован. Значит, начнем все сначала. Но котят вы не трогайте. Нам и эту самку удалось достать с превеликим трудом. А это готовый материал для ваших исследований, Федор Захарович. Таких, как Буркан, я вам без труда сотню найду, а вот вторую Багиру… Не потребуются, мы их продадим. А пока пусть растут, доктор.

— Мне все равно, — сказал Ланской. — Деньги-то ваши, уважаемый.

— Вот и хорошо, — сказал Михиль. — Закладывайте новую группу, Федор Захарович. А с котятами, — он открыл двери и позвал: — Аркан!

Долго служителя ждать не пришлось. Свое положение Аркан понимал хорошо, негоже будет, коли пахан шестерку дожидаться станет. Но в душе он немного злорадствовал. В конце концов, все эти ученые морды в белых халатах были такими же шестерками, как и он сам.

Все верно — кто платит девочке, тот ее и танцует.

— А вот и наставник, — усмешливо дернул щекой Михиль. Среди присутствующих он был самым низким, метр шестьдесят, не более. Но вел себя… Вел он себя так, словно остальные ему и до пупка не доставали. Одно слово — босс!

Михиль посмотрел на Аркана, скривил губы и спросил:

— Ты хоть читать умеешь?

— Умею, — сказал глухо Аркан. — И писать тоже!

— Ути-нути, — умильно сказал Михиль. — Обиделся наш мужичок. Это хорошо, что обиделся, значит, гордость еще в человеке живет. Будешь воспитателем! — коротко приказал он и ткнул рукой в котят Багиры. — Вот твои воспитанники, Аркан. Ясно?

— Ясно, — сказал Аркан. — Мне им что, сказки на ночь читать придется?

Михиль засмеялся.

— В точку попал! — сказал он. — И сказки тоже.

— Фули им сказки читать, — удивился Аркан. — Они ж все равно по человечьему ничего не понимают!

Михиль погрозил пальцем.

— А вот это не твое дело, Арканчик, — сказал он. — Сказано тебе, люминий, значит, будешь грузить люминий. Вопросы есть?

— Один, — сказал Аркан. — Книжки мне приносить будут, или бабки выдавать станете?

Михиль снова засмеялся.

— Дай тебе бабки, ты все ихнее воспитание пропьешь, да и самих животин алкашами сделаешь, — сказал он. — Буркан тебе книжки приносить будет. Ты и представить не можешь, какой он у нас заботливый папашка.

Тут Михиль расхохотался так, а все присутствующие в комнате его столь дружно и угодливо поддержали, что потомки Багиры забились под стол с осциллографом и прочей научной дребеденью, а Аркан удивленно подумал: «И чего это они все так ржут?»

Но смех смехом, а так и остался Аркан кормящим, так сказать, отчимом и воспитателем четырех очаровательных, быстро подрастающих котят большой черной пантеры. Котята к тому времени уже подросли, и перешли с молока на мясо, но к кормильцу своему относились как обычные котята — никогда не упускали случая потереться о его ноги, а то и помурлыкать. И такие они были в этот момент очаровательные и пушистые, что поневоле хотелось их погладить и приласкать.

Надо сказать, что чем быстрее котята росли, тем больше было у Аркана забот. Детеныши Багиры хоть и проявляли чисто кошачью игривость, но коготки уже имели ой-ей-ей какие и в пылу могли уже вполне прилично цапнуть. Глаз да глаз за ними был нужен. А уж когда они шалить начинали, то здесь уже в два глаза смотреть, игры малолетних хищников могли закончится плачевно. Чем старше котята становились, тем более различными становились их характеры.

Ксеркс рос шустрым, легко загорающимся и так же быстро остывающим к любым забавам. Был он гибкий, стремительный, а уж реакция у него оказалась такая, что только держись! Ксеркс оказался склонен к хулиганским выходкам, а однажды даже в клочья порвал простыню на постели Аркана. Больше всего он любил охотиться за ногами своего кормильца — прятался где-то в темном углу и нападал внезапно и стремительно, после чего также стремительно мчался прочь, высоко и задорно задрав хвост. Шкура у Ксеркса была угольно-черной, без единого пятнышка, и в этом смысле он казался точной копией своей матери.