И вот что удивительно.

Поначалу окружающие осуждали «кошкоедов». Ну не воспринимали они домашних питомцев как дичь! «Я питаюсь по второй категории, поэтому имею право», — оправдывался осенью 1941 года один из них. Потом оправданий уже не требовалось: обед из кошки часто был единственной возможностью сохранить жизнь. Да что там обед — растягивали на несколько дней, бульон варили.

Тем не менее некоторые горожане, несмотря на жестокий голод, пожалели своих любимцев. Весной 1942 года полуживая от голода старушка вынесла своего кота на улицу погулять. К ней подходили люди, благодарили, что она его сохранила. Одна бывшая блокадница вспоминала, что в марте 1942 года вдруг увидела на городской улице тощую кошку. Ее шатало, она с трудом сидела. Вокруг нее стояли несколько старушек и крестились, а исхудавший, похожий на скелет милиционер следил, чтобы никто не изловил зверька. Двенадцатилетняя девочка в апреле 1942 года, проходя мимо кинотеатра «Баррикада», увидала толпу людей у окна одного из домов. Они дивились на необыкновенное зрелище: на ярко освещенном солнцем подоконнике грелась полосатая кошка с тремя котятами. «Увидев ее, я поняла, что мы выжили», — вспоминала уже в наши дни эта женщина.

В отсутствие кошек в городе расплодились крысы. Поэтому вскоре после прорыва блокады в Ленинград из Ярославской области был направлен стратегический груз — 4 вагона лучших крысоловов из дымчатых кошек. Они ехали в Ленинград не просто так, а в соответствии с указаниями ГКО СССР. Очевидцы рассказывали, что кошек расхватывали моментально, за ними выстраивались очереди.

В январе 1944 года котенок в Ленинграде стоил 500 рублей (килограмм хлеба тогда продавался с рук за 50 рублей, зарплата сторожа составляла 120 рублей).

Как только блокада была снята, прошла еще одна «кошачья мобилизация». На этот раз мурок и барсиков набирали в Сибири специально для нужд Эрмитажа и других ленинградских дворцов и музеев. Многие сами приносили своих любимцев на сборный пункт. Первым из добровольцев стал черно-белый кот Амур, которого хозяйка лично сдала с пожеланиями «внести свой вклад в борьбу с ненавистным хвостатым фашизмом». Всего в Ленинград было направлено 5 тысяч омских, тюменских, красноярских, иркутских котов, которые с честью справились со своей задачей — очистили Эрмитаж и подвалы города от грызунов.

Так что среди питерских мурок почти не осталось коренных, местных. Да и в Сталинграде после бомбежек и немцев, долгую зиму сидевших в «котле», кошек вряд ли осталось больше, чем в Ленинграде. Вполне вероятно, что и к нам после освобождения города Сталинграда завезли кошек. Интересно, знал ли об этом Дымок? Мне кажется, что знал.

Однажды я услышал мяуканье за дверью. Я открыл дверь и увидел преисполненного гордости Дымка, который сидел перед дверью, возложив лапу на огромную крысу. Где-то в темном подвале сошлись их дорожки. Коту было мало победы, ему хотелось показать хозяевам, что он не зря ест корм в их доме. Поэтому он приволок крысу к порогу. Конечно же я похвалил кота, а крысу выбросил в мусоропровод, завернув в полиэтиленовый кулек. Жена и дочь были впечатлительными, крыса у порога вряд ли понравилась им.

Нет, но каков все-таки Дымок!

Крыса была едва ли не с него ростом.

Охотничьи инстинкты у Дымка были развиты очень сильно. У нас в квартире был застеклен балкон и настелен пол. Под досками этого пола в образовавшихся нишах вили гнезда воробьи и стрижи. Где-то в мае — начале июня у них появлялось потомство, которое всегда начинало свою жизнь с отчаянного писка. Дымок проводил время на балконе. Приложив ухо к доскам пола и приподняв зад, кот принимался целеустремленно скользить по доскам, пытаясь обнаружить эпицентры писка. В эти мгновения он напоминал мне терапевта, прослушивающего больного. Утомленный и неудовлетворенный кот возвращался в квартиру, забирался под потолок на платяной шкаф и предавался печальным раздумьям о превратностях судьбы.

Кстати, одна моя знакомая рассказала о своем коте. Однажды ночью, ближе к утру, когда наступает время самого сладкого сна, семью разбудил страшный грохот. Перепуганные хозяева не могли понять, что за смерч ворвался в их квартиру, пока не зажгли свет. Виновником был их любимый кот. Понимаете, через открытую дверь балкона в квартиру влетела летучая мышь. Нервы кота не выдержали, и он бросился в погоню, не замечая, что срывает со стен картины и рушит на пол вазы. Взбешенный хозяин быстро навел порядок — летучую мышь сшиб газетой на пол и этой же газетой примерно выдрал кота. Чтобы неповадно было впредь! Кот смиренно вытерпел экзекуцию, бросился к сбитой летучей мыши и унес ее на балкон. Зевающее и нервно матерящееся семейство легло спать, однако уже через пару часов было вновь разбужено страшным грохотом — летучая мышь пришла в себя и поднялась на крыло, а кот, разумеется, бросился в погоню, вновь подняв на ноги всю семью.

Конечно же остаток ночи они не спали.

О котах написано много.

«От хозяйского глаза и кот жиреет», — гласит русская пословица и это правда. «Стар кот, а масло любит», — вторит ей другая. «Загордился кот и с печи нейдет!» — утверждает третья. «Не всегда коту творог, бывает и головой о порог», — угрожает четвертая. «Кота убить — семь лет удачи не видать», — обещает пятая.

Нет, я, конечно, понимаю, что кот, как поп, — ничего без ворчания не съест. Ко всему принюхивается, сразу ничего не ест, прежде скептически посмотрит на хозяина — съедобно ли? Ты уверен? Но ведь не зря говорится, что есть и сало, да не про кота. Наш кот любил кильку, причем обязательно каспийскую, балтийский продукт казался ему жирноватым. И еще он любил сухой корм. При этом ему нравилось, когда тарелка была полной, и не только полной — но так чтобы корм лежал горкой. Когда количество корма в посудине заметно уменьшалось, Дымок мрачнел, ходил по дому печальный и каждого члена семьи приводил к своей мисочке — вопросительно поглядывая на хозяев: ну, как будем жить? Где любовь к своему домашнему питомцу?

Каждого пришедшего в дом он обязательно встречал в прихожей, но, убедившись, что вошедший ничего не принес, уходил печально, на ходу пожимая ушами — надо же, встречаются такие люди, что совсем не думают о котах!

В свободное время, которого у Дымка было более чем достаточно, он занимался охорашиванием себя и гигиеной. Ну сами понимаете, когда котам делать нечего… Он садился на пол, выставляя одну из ног пистолетиком, и принимался тщательно вылизывать ее, языком приглаживая шерстку и удаляя лишнее. В конце концов он приобретал лощеный вид, вполне пригодный для появления на любой кошачьей выставке. Ему даже не мешало отсутствие породы. В те дни, когда Дымок предавался меланхолии, он переставал следить за собой. Однажды дело дошло до того, что пришедшие ко мне в гости друзья Александр и Инна Рыбаковы приняли кота, лежащего в прихожей, за старую шкурку, приобретенную мной или женой для неведомых хозяйственных целей.

Кстати, с Рыбаковыми связана и еще одна довольно забавная история. У них была собачка Дези, породою… нет, она не была болонкой… породою она была пудель, светлого цвета, с независимым характером и ужасно обидчивая. Однажды я наступил на нее случайно, так она не подходила ко мне полгода. Никакие извинения не помогали, она даже отказывалась смотреть в мою сторону. В знак примирения я преподнес ей прекрасную мозговую косточку, она и от нее отказалась. Александр взял косточку с собой, в надежде, что Дези погрызет ее дома. Дома, как же! Не успели они сесть в лифт, как Дези уже завладела косточкой. На меня она по-прежнему не обращала внимания, и только неимоверными усилиями я завоевал-таки ее доверие. Так вот, эта самая Дэзи дома отказывалась от шницелей, ростбифов, косточек и прочего гастрономического изобилия, которым ее баловали хозяева. Зато ворвавшись в наш дом, она неизменно кидалась первым делом к мисочке Дымка и вычищала все — вареное жилистое мясо, сухой корм, подсохшие кусочки рыбы и каши, и только подчистив тарелку, проходила в комнаты. С Дымком у нее был нейтралитет — кот уважал ее принадлежность к собачьему племени и старался лишний раз не задевать, Дези принимала его за истинного хозяина дома и уважала за мягкую интеллигентность и острые когти. Поэтому конфликтов между ними не случалось. Что и говорить, «битому коту лишь лозу покажи». А Дымок, до появления в нашем доме, жизнь видел во всех проявлениях.