Александр покачал головой.

— Слова, слова, — сказал он. — Я хочу знать конкретно, что вы предлагаете? Разогнать херувимов и небесных избранников? Прекратить славословия и осанны во славу Творца? Соединить небесные Грады молочными реками с кисельными берегами? Разрушить Валгаллу? Простите, но в это я не поверю. На место Творца обязательно приходит Властелин, который правит не в пример жестче.

Архангел расправила крылья, и теперь она выглядела, как статуя — была такая же красивая и холодная.

— А если я скажу, что наша цель — вернуть людей на Землю? — спросила она. — Вернуть навсегда и дать им возможность самим определять свою жизнь без оглядки на прихоти Высших? Разве это не благородная цель — освободиться самим и сделать свободными других?

— Тогда я ваш, — сказал Иванов. — За это стоит еще раз отдать свою жизнь.

И протянул архангелу руку.

Силы Тьмы прорастали в пустыни из невидимых мицелий Зла, становясь в ряды под прикрытием огнедышащих драконов и гарпий. Вокруг облачно повисшей в небесах нечисти, словно комары, закружили истребители. Небо исполосовали белые стежки инверсионных следов, ракеты рвались среди драконов, но видимого ущерба им не причиняли, в то время как гарпии наносили удары по самолетам расчетливо и беспощадно. Спустя некоторое время пустыня была в чадящих кострах догорающих боевых машин. Но количество самолетов все увеличивалось, ракетные удары их становились все острее, и вот уже первые драконы, словно чудовищные аэростаты, с предсмертным воем понеслись к земле. Гарпии, неся потери, отступили под прикрытие драконов, но и здесь их настигали серебряные пули с изображением распятия. Однако нечисти было слишком много, чтобы первые потери могли привнести панику в ее ряды.

Между тем построение армии князя Тьмы стремительно завершалось. С фотографической быстротой проявлялись на теле пустыни укрепления и редуты. Ифриты плавили песок, превращая его в высокопрочную кремниевую броню, неуязвимую для пуль и снарядов, даже если те и несли знаки святости. Гоблины и гномы рыли укрепления с неимоверной быстротой, и их тут же занимали бескрылые демоны, свиноподобные черти и прочая нечисть, пришедшая истребить род человеческий и одержать очередную победу над Добром.

Вельзевул сразу бросил своих демонов по левому флангу, но там стояли смертники из мусульманских кастратов и убеленных скопцов, которые за жизнь особо не держались и дрались с отчаянием и злобой обреченных. Демонам с трудом удалось пройти по выжженной кипящей земле около километра, кастраты и скопцы отбивались из окопов бутылками со святой водой, а когда положение стало совсем безнадежным, вызвали огонь на себя. Установки «Варфоломей» сделали свое дело — легион «Фельдкригс» приказал остальным демонам долго жить, рога и копыта после боя собирали по всей равнине, дымящейся от святой воды и серных изотопов.

Спустя час в бой вступил и православный корпус.

На стороне Ада дрались наемники, на которых священное оружие не действовало. Половина легиона состояла из негодяев всех времен и народов, призванных в ряды легиона прямо из адских котлов, вторую половину составляли проверенные в боях выходцы из СС, которых особо собирать не пришлось, в конце концов, и в Аду образца 20-го столетия уже был определенный порядок. Легионерами командовал немецкий фельдмаршал Кейтель, повешенный по приговору Нюрнбергского международного трибунала. Фельдмаршал был рад покинуть котел и отдохнуть от мучений, более того, перспектива вообще уйти от наказания в случае победы придала Кейтелю храбрости и ума. Двумя клиньями при поддержке огнедышащих пеших драконов легион навалился на позиции православного корпуса. Ракетчики драконов остановили, но грешники уже вышли на расстояние, достаточное для рукопашной. Вывернутая наизнанку одежда и Библия в кармане были надежной защитой от злобных фейри, но совсем не спасали от атаки грешников. Здесь уже все решали сила и тренированность. Все смешалось в окопах. Драка была кровавой и яростной, в ней приняла участие и разведка. Александр Иванов в бою получил касательное ранение, его зацепил шпагой французский легионер в гвардейском мундире, но серебряная пуля в лоб, выпущенная из пистолета Иванова, успокоила лягушатника уже навсегда и безо всякой надежды на новое воскрешение. Кровавой ценой легионеры были отброшены на свои позиции, и в боевых действиях наступило некоторое затишье для того, чтобы противники оценили позиции и подсчитали потери.

Пространство между армиями дымилось. В небе продолжали бой с нечистью реактивные истребители, которым на помощь пришли ангелы и одиннадцать светловолосых валькирий в рогатых шлемах и с огненными копьями в руках. Надо сказать, что копья разили слуг дьявола не хуже телеметрических ракет. Что за оружие было у ангелов, сказать было трудно, но гарпии и драконы от него рассыпались на части прямо в воздухе. Однако и в воздухе бой явно шел на убыль.

Обменявшись ударами, армии принялись окапываться, и стало ясно, что одним днем битва не закончится и предстоящая бойня будет кровавой и затяжной.

Ближе к вечеру над полем боя появилась Благодать. По ней стреляли, но Благодать невозмутимо шествовала по песку, собирая останки погибших воинов, которые отныне отправлялись в Валгаллу. Независимо от исхода битвы для погибших солдат она уже завершилась.

— Почему же нельзя возвратить их еще раз, ведь битва еще не закончилась? — недоумевал Александр.

Вопрос этот волновал и других, но ответ ротного капеллана прозвучал странно.

— Господу нашему это не угодно, — сказал капеллан. — Силы Добра и Зла в каждой схватке используются только раз.

Господу не угодно! Словно не кровь лилась, а шахматная партия разыгрывалась.

Небеса были полны звезд.

Иванов сидел в кресле у окна, смотрел на звезды и жалел, что у него нет сигарет. Сейчас сигарета пришлась бы весьма кстати. Дневные разговоры не давали ему покоя. Александр страстно желал и боялся поверить в них.

Вернуться на Землю! Пусть не домой, но на Землю. Вдохнуть запах степной травы. Пройти, где когда-то находилась деревня Божновка. Увидеть, как плывут над землей облака, искупаться в Медведице и посидеть с удочкой у темного омута, заросшего лилиями и кувшинками. Посмотреть, как строят свой муравейник муравьи, увидеть, как планирует над мелководьем цапля, услышать тревожный свист сусликов в степи и знать, что это все не искусственное, что все настоящее от малой травинки, приподнимающей камень в степи, до снежных вершин, упирающихся в сахарно-голубые небеса.

Ему показалось, что за время, проведенное в Валгалле и позже в Граде, он уже забыл, как выглядят земные пространства. Оказалось, что он ничего не забыл.

Первые дни пребывания в Валгалле, когда им сказали, что никто и никогда больше не увидит дома, что вся Земля заражена ядами и радиоактивностью на долгие времена, горе их утраты скрашивалось чувством победы. Они выступили на стороне Добра, и Добро победило Зло. Отныне и навсегда не будет больше неправды и лжи, отныне и навсегда будет торжествовать справедливость и нравственность. Тот закон, что дал Господь созданному Им миру наконец восторжествовал.

За это можно было заплатить любую цену.

И только спустя десятилетия, пожив в Валгалле, где царили вечный пир и вечная битва, краем глаза увидев порядки, царящие в Граде и на Седьмом небе, где жили избранные, он начал испытывать сомнения — так ли уж хорошо жить в мире, лишенном первородного греха?

Ему возражали — разве это плохо, что никто из людей не нарушает закон? Хорошо, соглашался он, плохо лишь то, что закон не нарушает никто из людей. Остальные вели себя по отношению к закону довольно свободно. Да, никто из людей не нарушал закона, но, похоже было, что закон этот был писан лишь для людей.

— Что тебе надо? — говорили ему. — Человечество сыто, избавилось от своих социальных язв, и все счастливы.