Но даже так — возможности потрясали.
Для начала — нужно создать несколько штаммов разной длительности жизни. Несколько часов, сутки, несколько дней, месяц. После истечения этого срока кристаллический имплант должен исчезать из мозга, не оставляя ни малейших следов своего пребывания. И разумеется убрать метку с кожи жертвы, нужно быть совсем помешанном на честолюбии маньяком, чтобы так открыто выдавать себя.
Потом — поиграть с вирулентностью. Создать штаммы, которые заражают лишь при многократном телепатическом контакте с той же особью. Или если контакт длится больше определённого срока. Или только при глубоком ментальном слиянии. И конечно, создать безопасный штамм. Не заразный вообще. Действующий только на того, кому его впрыснули.
Сконструировать новые виды заразы — не проблема, проблема в том, как и на ком их испытывать. Традиционный вариант — опыты на животных — здесь неприменим. Диких животных на Марсе не было вообще. Домашние — водились в подземных убежищах, но ни одно из них не было псиоником.
А опыты на сородичах — это конец секретности. Как на добровольцах, так и с заражением без ведома жертв. Даже если внедрить какую-нибудь совершенно безобидную программу, например «почеши нос» — всё равно нужен сообщник, который эту программу закодирует.
Незаразные штаммы можно опробовать на себе, но только после того, как будет проверена их стопроцентная безвредность и полная обратимость воздействия. А то он в эти игры уже в прошлый раз наигрался.
Мелькнула даже хулиганская мысль слетать на Землю и привезти оттуда пару тысяч подопытных. Увы, дальше хулиганства она не пошла — человеческий мозг слишком сильно отличается от марсианского. Что подействует на один, не подействует на другой.
Тем не менее, людьми надо будет заняться обязательно. К сожалению, межпланетные полёты были его сородичам практически недоступны. Активным освоением космоса занимался другой подвид — белые марсиане. Но пятьсот марсианских (тысячу земных) лет назад между ними и зелёными марсианами случилась большая гражданская война, после которой сородичи Алефа остались единственной расой на планете. Обе расы были телепатами, но белые — закоренелые индивидуалисты. Неспособные объединить свои разумы в единую сеть, они ничего не смогли противопоставить мощным ментальным ударам Великого Голоса. Бóльшая часть погибла, некоторые бежали с планеты, остатки были заточены в параллельном пространстве, известном как Зона Сохранения.
Вместе с ними ушла и вся космическая индустрия. Зелёные марсиане никогда не проявляли интереса к этой дорогостоящей отрасли. При необходимости оба вида могли выходить в космос вообще без аппаратов, просто левитировать. Но для межпланетных полётов этот метод уже не годился.
Почему? А потому что даже телекинез не отменял законов сохранения импульса! Ну, марсианский телекинез, во всяком случае, насчёт других (если такие существуют в природе) Ричард не был уверен. Их левитация была разновидностью реактивного движения. Чтобы придать себе определённую скорость «вперёд», малку нужно отшвырнуть что-нибудь «назад». Это не было проблемой при полётах возле поверхности, когда «под рукой» — огромная туша планеты. При определённой сноровке можно было закинуть себя на низкую орбиту, отталкиваясь от атмосферы — благо, первая космическая скорость на Марсе заметно ниже, чем на Земле. Но в дальний космос пришлось бы тащить с собой слишком много реактивной массы — или ползти годами по инерции даже до ближайшей планеты. Между тем средний Ма-Алек мог поддерживать концентрацию психических сил, необходимых для жизнеобеспечения в вакууме и противостояния космической радиации, не более недели.
Тем не менее, воспоминания о гражданской войне (которой Алеф лично не застал, но наслушался рассказов о ней от родителей и наставников) навели его на полезные мысли. Марсианское общество, при всех его достоинствах, не было идеальным и бесконфликтным. Профессия Преследователя не была синекурой. Время от времени даже среди зелёных марсиан рождались особи с «архаичным мышлением». Причём далеко не всегда они что-то незаконное ДЕЛАЛИ. На Марсе мыслепреступление — это очень серьёзно. В конце концов, здесь галлюцинации могли убивать.
Обычно это списывали на не до конца вычищенное генетическое наследие белых или их ментальные мины, которые иногда продолжали рваться в Великом Голосе даже сейчас. Но Ричард подозревал, что гораздо чаще виноваты банальные ошибки в воспитании.
Так или иначе, с асоциалами надо было что-то делать. Иногда их психику удавалось откорректировать мощным коллективным психическим воздействием и они становились полезными членами общества. Но порой бывало, что совокупность прегрешений недостаточна для принудительного изменения личности, а добровольного согласия на психохирургию девиант не давал.
В таком случае ничего не оставалось, кроме как отключить их от коллективного разума и выслать на поверхность. Туда же отправляли и преступников, которые «наработали» вполне достаточно, чтобы заслужить принудительное переписывание личности, но по мнению экспертов, не могли его выдержать.
Вот эти изгои и станут его первыми подопытными кроликами. Они-то в Ассамблею жаловаться не побегут. А если эпидемия пойдёт не так — в худшем случае потери будут ограничены небольшой общиной.
* * *
Следующий месяц пролетел, как один день. Не только потому, что живут малки долго, а в одиночестве в пустыне мало что меняется, но и потому, что экс-Мастер был занят крайне увлекательными делами.
Во-первых, он составлял карту расположения Малых Голосов — общин беженцев и изгнанников, которые по разным принципам не вписались в планетарный коллективный разум, но становиться совсем одиночками при этом не желали, и начали объединяться друг с другом. Очень увлекательная задача, когда ты сам телепатии напрочь лишён. Конечно, он мог бы просто попросить такую карту у брата — Дж-Онну полагалось знать все такие общины по работе. И тот бы, скорее всего, даже не отказал. Но «галочку на память» поставил бы. И потом, когда начали бы приходить сообщения о странных событиях — легко связал бы два и два. Профессиональный детектив, как-никак.
Так что он пошёл путём более медленным, но более безопасным.
Собственно само обнаружение изгоев не составило никакого труда. Благо, те и не думали прятаться специально. Сочетая восемь марсианских чувств и опыт следопыта Пустошей, Ричард сумел выявить достаточное количество этих групп меньше чем за неделю.
Гораздо сложнее было отличить, кто из этих скитальцев пустыни вообще не практикует телепатию (ну, старается хотя бы прибегать к ней поменьше — полностью отказаться от неё ни один марсианин не смог бы), кто использует её лишь для общения один на один, а кто создаёт свой маленький коллективный разум. Но пара часов подслушивания и подглядывания позволяла это выяснить с достаточно высокой вероятностью. В зависимости от принятых в племени традиций, марсиане вели себя очень по-разному. Достаточно хотя бы сравнить, насколько часто они обращались друг к другу вслух.
Не то, чтобы эти бродяги были вовсе лишены осторожности. Даже без учёта уникальных расовых возможностей они могли бы получить процентов 50–60 в навыке «выживание», если бы протестировались по системе S.P.E.C.I.A.L., распространённой в Убежищах.
Но Ричард Моро легко набирал в той же системе девяносто процентов. Правда, после выхода на свежую радиацию практика показала, что система ему безбожно льстила, и реальные навыки выживания у него весьма посредственны (учебник-то составлялся для довоенной природы, а Северная Америка с тех пор немного изменилась). Хорошо ещё, что он получил возможность скорректировать свои познания, у многих отличников такого шанса уже не было. Это во-первых, а во-вторых — большинство мер предосторожности изгоев было основано на телепатии. Они не могли предположить, что за ними начнёт охотиться «сейф», прекрасно владеющий своим телом и навыком невидимости в том числе.
Полюбовавшись настоящими живыми марсианами с близкого расстояния и убедившись, что сможет найти их при необходимости снова, Ричард перешёл к следующему этапу.