— А теперь слушайте меня, — заговорил Сатана, обращаясь к атакующим через последнего выжившего из троицы, которая ворвалась в его покои. — Я признаю, что нападение было организовано хорошо. Если не считать этой отвратительной выходки, за которую вы понесёте наказание отдельно и позже. В остальном — это хорошее интеллектуальное упражнение, которое доставило мне немало удовольствия. Я готов вознаградить его, уступив вам захваченный дворец со всеми его сокровищами, как живыми, так и неживыми. За двумя исключениями. Меня самого и Мадам Мэндилип. Дайте нам двоим безопасный проход — и я оставлю в живых ваших головорезов. Иначе я всё равно выйду отсюда — только по их трупам.
— Если и выйдешь, то недалеко уйдёшь, Сатана, — произнёс Дракула, взяв управление телом перепуганного вампира. — Ты знаешь, кто я. И что я с тобой сделаю за убийство моих людей, если ты не сдашься прямо сейчас. Мне безразлично, что тебе обещали обезьяны: узкоглазая или чёрная.
— Граф Вестминстерский, — издевка в голосе Сатаны могла убивать сама по себе, столько яда он в неё вложил. — Да, мне известно, что вы считаете террор отдельным родом искусства, но у меня, увы, несколько иные эстетические вкусы. Что до вашей пошлой и скучной угрозы… Знаете, Нью-Йорк — это не ваша Трансильвания. Мои права защищает не только личная армия, но и вся мощь американского закона. Стоит мне сделать шаг за линию блокады, которую вы установили, а потом щёлкнуть пальцами — сюда тут же примчатся отборные части полиции, Национальной гвардии и даже армии. Вы собираетесь вести войну с правительством Соединённых Штатов?
— Я воевал с Османской империей, — отрезал граф. — Она тогда была не менее блистательна и куда более беспощадна. А тебе на колу будет большим утешением, самозваный Сатана, что из-за тебя началась какая-то война.
* * *
Пока двое Хозяев выясняли, у кого длиннее, твёрже и лучше заточены руки, колья и прочие… инструменты, Джаффа незаметно подрулил к Мадам Мэндилип, сделал ей комплимент по поводу новой внешности, и поинтересовался, чем же Сатана сумел так очаровать прекрасную даму, что она готова не только ему помогать, но и за него сражаться? И не может ли мистер Инкогнито предложить ей то же самое или нечто эквивалентное, но по меньшей цене?
— Ничего особенного, — высокомерно усмехнулась женщина, — всего лишь знание о том, кто ты на самом деле, дух, и откуда. Ты мог предложить то же самое, но ты предпочёл сделать из меня напуганную средневековую дуру. А я не люблю, когда из меня делают дуру.
Джаффа мог бы сказать, что сама Мэндилип всю жизнь делала из своих оппонентов напуганных средневековых дураков, и это её не сильно смущало. Он также мог бы сказать, что Охотник за душами всё ещё на неё нацелен — независимо от того, что она думает о Ковенанте. Но первый аргумент Мадам бы вряд ли пронял, а второй он не хотел использовать в публичном обсуждении… да и в личном тоже, пока ведьма не окажется в его руках целиком.
— Но если ты узнала, откуда я, то должна и узнать, что стоящих за мной сил хватит, чтобы стереть тебя в порошок без всякой мистики.
— Я знаю, дух. Но знаю также и то, что ты эти силы не можешь применить на Земле — и почему не можешь. Так что убирайся с моего пути, если не хочешь, чтобы об этом узнали все, включая Фу Манчу и Дракулу.
Да, обиженная женщина — поистине страшное дело.
— Кидайте, — скомандовал он троице.
Джейкоб, Вэл и Дэнни отработанным движением выдернули чеки, отсчитали до двух и метнули три цилиндра в дверной проём. Мэндилип и Сатана уставились на влетевшие к ним гранаты, как бараны на новые ворота. Куклы уже кинулись к ним, чтобы подхватить и выкинуть прочь, но они не успеют — таймер практически полностью отсчитал секунды ещё в руках молодых вампиров.
Чёрт знает, как там насчёт ведьмы, а вот Сатана, разумеется, знал про эту свою уязвимость в текущем положении. Неодушевлённые предметы гипнозу не поддаются, так что обычной гранаты было достаточно, чтобы убить их обоих. При этом гренадёр может оставаться в безопасности, за пределами зоны действия психосил. Сатана, однако, понимал и то, что это средство будет пущено в ход лишь в самом крайнем случае — Фу Манчу он нужен живым, а Ковенанту — Мадам. А взрыв — штука слишком неразборчивая.
Вот только эти гранаты были не осколочно-фугасными, а светозвуковыми. Их пока не изобрели, исполнители Джаффы собрали их лично для себя по инструкциям Бакуды. И Фу Манчу о них понятия не имел.
Сатана согнулся, схватившись руками за уши — для его обострённых чувств удар оказался особенно болезненным. Но на Мэндилип тройная вспышка и звуковой удар почему-то подействовали слабо — женщина поморщилась и прикрыла глаза ладонью на пару секунд — но и только. Мадам уже не была человеком. Подхватив временно недееспособного напарника одной рукой, она пошла в наступление под прикрытием кукол. Фу Манчу едва успел убрать оставшихся вампиров с её дороги — а вот несколько дакойтов убраться не успели.
— Служите мне. Защищайте меня. Убивайте всех, кто в броне, — приказала Мэндилип, и дакойты покорно простонали: — Да, госпожа.
Джаффа поднял карабин и выстрелил в спину ведьме. Да, она прекрасно знала, что ствол нереален, и убить или ранить её таким способом было невозможно. Но ощущение от радиевых пуль, рвущих плоть, было, тем не менее, очень реалистичным — Арнот выложился на полную. Сражаться под таким обстрелом было невозможно, боль слишком сбивала концентрацию. Ведьме пришлось перенаправить часть психосилы на развеивание иллюзии — и её контроль над вампирами и людьми ослаб. Чем немедленно воспользовался один из гайдуков Дракулы — управляемый непосредственно волей графа, он вышел из транса быстрее остальных. Одним взмахом копья, которое держал правой в руке, смёл в сторону всех троих дакойтов, из которых ведьма сформировала себе живой щит. И из пистолета в левой — выпустил в неё три пули. Уже вполне настоящих. Граф помнил договор с неожиданным союзником, так что стрелял по ногам. Ведьма рухнула.
Тут уже опомнились и другие — навалились всей толпой, заткнули рот, завязали глаза, навесили сдерживающих амулетов (всё это — не прекращая отвешивать пинки бронированными сапогами, чтобы не давать сосредоточиться) и под конец вкатили лошадиную дозу снотворного, разработанного лично Фу Манчу.
С Сатаной обошлись немного деликатнее — два-три перелома, а не десяток, и состав смеси был иным — всё-таки смертный человек, пусть и выдающийся. Но по сути его обработали точно так же — и лишь после этого позволили себе с некоторым облегчением выдохнуть.
* * *
Всё остальное было уже делом техники. Дракула забрал себе Мэндилип — в качестве заложницы. Джаффа Шторм — Сатану, на обработку. Усадив сверхчеловека перед телеэкраном и нацепив наушники, он установил прямую связь с Розой. Загрузившись в мозг неудачливого властителя мира, дочь Дракона извлекла из него всю ценную информацию, а также стёрла все воспоминания о Ковенанте, да и вообще о том, что он узнал за часы общения с Мэндилип. На всякий случай. При этом удалось обойтись без повреждений мозга и без изменений поведения… ну, почти. Фу Манчу, конечно, заметил бы тонкие нюансы, если бы проводил с сыном каждый день — но они не общались уже лет двадцать, откуда ему знать, каким стал Сатана за эти годы?
После этой операции был произведён обратный обмен заложниками. Вместе с Мэндилип Джаффа получил также Бубу и ещё парочку слуг Сатаны, которых Дракула счёл бесполезными. По той же причине ему досталась пара десятков рабов кефта — скорее балласт, чем польза. Конечно, дополнительные рабочие руки на Земле — это хорошо, но без регулярной дозы эти люди совсем скоро впадут в депрессию или в буйство. Рецепт кефта теперь был у Ковенанта в руках — из памяти Сатаны. Но Александрия и остальные кураторы в Ковенанте резко воспротивились его долговременному использованию. Чем это будет лучше того, что делали гориане? — риторически спросила Ребекка. Год или два — ладно, пока других вариантов нет. Благо, кефт вреда здоровью не наносит, только психику корежит, но не глубже, чем искалечил уже. А проводить полноценный курс лечения от зависимости не было ни времени, ни ресурсов.