— И он решил одновременно удовлетворить оба комплекса — поставить ведьму на место и поставить её таланты к себе на службу, — пробормотал Джаффа. — Похоже на правду, знавал я таких людишек. Ну раз у тебя есть его досье, может тогда порекомендуешь, что с ним теперь делать? Выкупить Мадам, отбить анонимно, или начать войну ещё и с Сатаной? Последнего хотелось бы избежать — надоело, знаешь ли.
— В этом я с тобой полностью согласна. Не то, чтобы Сатана был непобедим, даже в текущих условиях наших ограниченных возможностей устранить его вполне реально… но он достаточно умён, чтобы победа над ним обошлась нам слишком дорого. Он не затворник, подобно Мэндилип и Дракуле. Достаточно сказать, что ему известно о существовании Ковенанта и о нашей войне с Повелителем Марса. Он активно использует технологии и товары с других планет, продаёт их и покупает. Некоторые агенты моргоров параллельно работают на него. По некоторым источникам, у него даже есть свой планетолёт.
— Значит или идём на торги, или присваиваем Мадам незаметно…
— Учти вероятность в восемь процентов, что это всё-таки не Сатана, а кто-то другой из Хозяев. И если мы пойдём к нему торговаться от имени Ковенанта, но ошибёмся, то окажемся в крайне неудобном положении. А маскарад «мистера Инкогнито» он легко разгадает. Так что лучше всё проделать анонимно.
— Задача — с помощью трёх несовершеннолетних вампиров и одного фантома ограбить базу, предположительно принадлежащую самому умному человеку на Земле, не оставив при этом следов, ведущих к Ковенанту. Как-то сложновато получается, не находишь?
— Не нахожу, если за это возьмётся самая умная женщина на Горе.
* * *
Величайшая сила — информация. Александрия почти неделю гоняла Джаффу из одного конца Нью-Йорка в другой, по другим штатам и другим странам. Сатана знал, что в мире существуют телепаты, умел от них защищаться, но он физически не мог защитить от сканирования мозги всех своих подручных — у такого влиятельного человека их просто было чересчур много. Вместо этого он использовал многоуровневую конспирацию — подавляющее большинство его исполнителей понятия не имело, на кого именно они работают. Никто не может проболтаться о том, чего не знает, так ведь?
Так… если вы имеете дело с менее квалифицированным следователем, чем Александрия. Девушку не интересовало, что думали сами подозреваемые о своих мотивах — она принимала во внимание только фактическую сторону их действий, складывая в своей безупречной памяти сложные головоломки, в результате которых предметы, информация и люди оказывались там, где нужно было Сатане. С каждым днём контуры его сети влияния вырисовывались всё яснее. В конце недели удалось вычислить несколько лиц, работавших на него непосредственно, имевших честь общаться с ним.
Джаффа забегался, как лошадь на скачках, Александрия его буквально заездила своими запросами, которые следовали с пулемётной частотой. От непрерывного транса казалось, что голова скоро взорвётся. Не будь его физическое тело шогготом — оно бы отключилось от четверти таких нагрузок. Но на десятый день ему наконец удалось вычислить одно из убежищ Сатаны — роскошный во всех отношениях подземный дворец, сверху донизу набитый одарёнными людьми и гениальными творениями человеческого разума.
— Если я увижу ещё что-то прекрасное или гениальное, меня точно стошнит, — выдохнул Шторм, разрывая контакт с Арнотом и откидываясь на диван. — Рианон его задери, этого Сатану, как он сам не захлёбывается в своей грёбаной эстетике?! Я бывал во дворцах марсианских царей, где сокровища копились в течение тысяч поколений, причём их хозяева уж точно обладали безупречным вкусом… но даже там ТАКОГО не было. Этот Сатана даже гадит не просто в золотой унитаз, а в золотой унитаз, изготовленный в совместной работе лучшего в мире ювелира и лучшего в мире сантехника!
— Аккорд наоборот, — кивнула Александрия на экране. — Это подтверждает мой анализ его психологии.
— Какой ещё аккорд?
— В моём родном мире был суперзлодей по прозвищу Аккорд. Умник, который специализировался на решении сложных задач. Обратной стороной его силы был болезненный эстетизм — почти на уровне синдрома навязчивых состояний. Он превращал любое место вокруг себя в строгое вместилище идеального порядка.
— Хм, да, похоже на этого парня…
— Похоже, да не совсем, — Александрия бросила на него взгляд, который он больше всего не переносил — взгляд учительницы на нерадивого ученика. — Как я уже говорила, Сатана — это Аккорд наоборот. У Аккорда эстетизм был следствием его гениальности — у Сатаны же является причиной таковой. Шард Аккорда воспринимал любой беспорядок, как задачу, требующую решения — и только в абсолютно просчитанной, прогнозируемой среде он давал мозгу отдохнуть. Для Сатаны же, наоборот, удовлетворение эстетических потребностей является целью, а его могучий, безусловно, ум — лишь средство удовлетворить эти потребности. Выражаясь словами классика, Аккорд «поверил алгеброй гармонию», Сатана же, наоборот, «поверил гармонией алгебру».
— Вроде понимаю, — вмешался в разговор Арнот. — Ваш Аккорд был настолько хорошим математиком, что вынужденно стал художником. Сатана же… настолько хороший художник, что вынужденно стал математиком?
— Почти, — кивнула Александрия. — Хотя сам он не художник, нет. Скорее, идеальный критик — одарённый потребитель искусства, производимого другими.
— Но почему? Мы уже выяснили, что у Сатаны есть доступ к сыворотке бессмертия! То есть обычная проблема землян — за их короткую жизнь можно достигнуть совершенства только в одной-двух областях — для него не актуальна. Если он действительно настолько талантлив…
— Ну, помимо высокомерия, которое просто не позволяет ему делать что-то своими руками ради других, тут ещё проблема входного порога. Сатана очень чувствителен и не переносит ни малейшей фальши. А когда только начинаешь обучаться любому делу — хоть ювелирному, хоть написанию книг — ошибки в первых произведениях неизбежны. Да, Сатана учится очень быстро, но не мгновенно. Шарда Аккорда, позволяющего сделать всё безупречно сразу с первой попытки, у него нет. Он не может позволить себе испачкаться в такой грязи, как ученические работы.
— Очень интересный психоанализ, — приподнялся на диване Джаффа, — но я всё ещё не понимаю, как он нам поможет вытащить ведьму, чтобы сделать кукол, чтобы освободить вампиров, чтобы наконец найти это проклятое Кольцо?
— Напрямую поможет, — невозмутимо отозвалась Александрия. — Поскольку сложив такие факторы, как психопрофиль Сатаны, источники некоторых его технологий, связей и финансовых активов, воспоминания ряда свидетелей и некоторые старые документы, мы можем с хорошей вероятностью реконструировать его происхождение — хотя он очень тщательно затирал следы. Это не Земля Бет, здесь миллиардеры с энциклопедическими познаниями не рождаются в трущобах… как правило. Поставить на место Сатану без единой капли крови… ну, в переносном смысле — нам поможет его отец.
— Так, и кто же у нас счастливый папаша Сатаны?
— Доктор Фу Манчу.
* * *
Само собой, связаться с доктором в обход его нового хозяина было невозможно. Но Дракула мысль о «порке» Сатаны встретил с восторгом и охотно согласился выделить Фу Манчу необходимые полномочия. Прибрать к рукам одну из крупнейших криминальных сетей мира, владения на другом конце мира, величайшую коллекцию богатств и выдающихся умов — всего за одну ведьму? Да он десяток ведьм готов был отдать за такую возможность!
Воздушный корабль (один из первых авиалайнеров на Земле) с нефритовым гробом доктора и ещё парой десятков вампиров на борту прибыл в Нью-Йорк спустя три дня. Доктор изучил документы, собранные Александрией, и был искренне восхищён.
— Не знаю, кто на вас работает, мистер Инкогнито, но он гений. Для добычи некоторых из этих сведений я потерял в своё время сотни исполнителей, и так и не смог до них добраться. Чары Чёрного континента, конечно, велики, но я сомневаюсь, что местные шаманы умеют работать с документами — а здесь я узнаю руку представителя древнего цивилизованного народа, достойного высокого чина даже в Небесной Бюрократии.