Вот только местечко было уже занято. Жрецам-Королям совсем не хотелось иметь дело с такими воинственными (и активно плодящимися, в отличие от них самих) соседями, которые вдобавок обожали мясо других разумных. Не имея то ли желания, то ли возможности уничтожить Стальные Миры (такое название получили звездолёты с беженцами) полностью, они запретили им вход на внутренние планеты Солнечной системы — от Юпитера и глубже.
Но для межзвёздных странников и внешняя часть была неплохим пополнением ресурсов. Недостаточным, чтобы заправиться и починиться для нового межзвездного перелёта (Стальные Миры строила многомиллиардная цивилизация), но достаточным, чтобы основать несколько баз на внешних спутниках и объектах пояса Койпера, которые начали строить более лёгкие планетолёты и раз за разом посылать их на штурм Солнечной. Точнее, на штурм Гора — остальные планеты как центры сопротивления вообще не рассматривались. Одиннадцать раз Жрецы-Короли успешно отражали эти вторжения, пару раз зачищали поселения на спутниках Урана и Нептуна, но каждую тысячу лет их становилось меньше, а курий — наоборот.
* * *
— Так что получается, Турия делает сразу две ставки? — уточнил Джексон-007. — Если не барсумцы, то курии… кто-то построит межзвёздную империю?
— Нет, — покачал головой Джаффа. — Чтобы строить империи, нужен навык мира, не меньше, чем навык войны. Нужно умение строить, а не только ломать. Вот его куриям критически не хватает. Как и мне.
— Глядя на Стальные Миры… я бы не сказал, что курии умеют только воевать, — скептически заметил Граприс. — Это громадный инфраструктурный проект.
— Я не говорил, что они всегда умели только воевать, — покачал головой Шторм. — Вероятно, когда-то они были блестящим, очень одарённым народом. Но нынешнее поколение может только захватывать и использовать. Не создавать.
— Любопытно, — облизнулась Дэйр-Ринг. — Что их сделало такими, и можно ли возродить величие их племени?
— Соберём их Эссенцию — узнаем, — пообещал Охотник. — Но думаю, я понимаю, почему Турия предпочтёт сожрать триллион красных марсиан, а не триллион курий. Я сам такой. Умение строить — ещё не всё. Создавать необходимые вещи умеют даже слабые ИИ. Разумные существа отличаются тем, что создают физиологически им не нужное. Это то, что вы называете искусством. Вот в этом смысле курии мало отличаются от животных. Когда их инстинкты полностью удовлетворены, они прекращают активность. Человек же пойдёт дальше. Вот это самое — что толкает его дальше — и нужно Кровавым Лунам.
— Ты слишком хорошего мнения о людях, — хмыкнул Ричард. — Так называемое искусство — в большинстве случаев всего лишь форма сублимации. Человек, который давно не ел, рисует натюрморты с роскошными блюдами. Человек, который давно не спал с противоположным полом, рисует порнографию. Человек, который проводит дни в четырёх стенах, рисует пейзажи с бескрайними просторами. Искусство не противоположно инстинктам, это просто способ изготовления фальшивок, чтобы ублажить инстинкты.
— А с чего ты взял, будто я говорю о чём-то ином? — посмотрел на него Охотник. — Да, искусство — это сублимация, но именно к сублимации курии и не способны. Они не умеют мечтать. Если курия голоден, он будет искать пищу или ляжет спать, замедлив метаболизм… но не будет представлять себе вкус и аромат еды. Это не дефицит фантазии, как у джиралханай, это именно неспособность получать от фантазии удовольствие. Курия может выдумать межзвездный двигатель, но он не будет представлять себе, как полетит на этом двигателе к другим мирам и каких удивительных существ может там встретить. Их воображение — инструмент для решения задач выживания, а не средство самоудовлетворения. Не могу сказать, были ли они изначально такими, но после многих веков обитания в Стальных Мирах выжили только те курии, которые обладали этим качеством — которые не могли вообразить себе ничего иного. Когда звездолёт несётся на досвете сквозь космическую бездну, любая мысль о том, что можно изменить распорядок дня или покинуть отведённые тебе квадратные метры, ведёт либо к смерти, либо к безумию — за которым опять же следует смерть. И хорошо, если только самого нарушителя.
— Существа, не умеющие мечтать, для Кровавых Лун не вкусны? — уточнила Кассандра.
— Не то, чтобы совсем не вкусны — всё зависит от порции. Некроморфы не откажутся сожрать одного курию, тысячу или даже миллион — но триллионами их разводить не станут, слишком однообразная и пресная диета. Мечты создают новые потребности, а не только приглушают существующие. Звездолёт для курии — это не поэма из стали и плазмы. Это просто вещь, которая позволяет долететь из точки А в точку Б, потому что в точке Б лучше кормят.
— Но разве Обелиск не может восстановить у них эту способность?
— Думаю, он может, — сказал Граприс после паузы, — но с его точки зрения игра не стоит свеч. Незачем возиться с приготовлением нового блюда, которое то ли выйдет съедобным, то ли нет, если вы ещё не съели старое. Особенно если в процессе приготовления старое блюдо придётся вылить, потому что кастрюля у вас всего одна.
— Что ж, для наших целей это хорошо, — заключил Нотар. — Если Луна сложила все яйца в один инкубатор, это делает её более уязвимой.
— Так, мальчики и девочки, сворачиваем самодеятельность, — пришёл к выводу Ричард. — Я принимаю вас всех на службу обратно в Ковенант. Кроме лотарцев, которых я принимаю в первый раз. Возражения есть?
— С чего вдруг такой резкий разворот стратегии? — усмехнулся Джексон-007. — Кое-кто вдруг перестал бояться Кровавой Луны?
— И мыслей таких не было! По-прежнему боюсь до дрожи в кончиках щупалец. Просто есть только одна вещь сильнее моей трусости — это моя жадность. Х-Ронмир побери, у нас в системе — планета, способная к самостоятельным межзвёздным перелётам! И эта планета, вместе со всеми механизмами, приводящими её в движение, очень скоро (по космическим меркам) останется без хозяев! Это же идеальная мобильная база! На ней можно спрятать весь наш флот, всю индустрию обслуживания и рекреации, и ещё место останется!
— Очень условно мобильная, — заметил Граприс. — Гор слишком велик, чтобы установить на него ядро эффекта массы или двигатели пространства скольжения. Вероятнее всего, его планетарные двигатели являются досветовыми. Бессмертные Жрецы-Короли могут себе это позволить.
— А мы что, куда-то спешим? — удивился Ричард. — Нам нужна стратегическая мобильность, а не тактическая. У нас, как-никак, больше полумиллиарда лет в запасе — хватит, чтобы долететь куда угодно.
— А тогда встаёт вопрос запаса прочности. Гробницы времени диаметром в пару десятков мегаметров у нас тоже нет — мы всё-таки не Предтечи.
— Именно поэтому я и хочу его получить. Ребята, Гор — это грёбаная ПЛАНЕТА. Шар из железа и силикатов массой в секстиллион тонн! Одна из самых надёжных конструкций во Вселенной — десять миллиардов лет практических испытаний. Она от старости не развалится, это я вам гарантирую.
— Ну, если вам нужен просто кусок камня, то да, он до вашего времени дотянет, — неохотно согласился Граприс. — А что насчёт населения? Биосферы? Наконец, тех самых двигателей, которые вас так неприлично возбудили?
— А вот это нам как раз и предстоит выяснить. Какие-то меры консервации у Жрецов-Королей должны быть. Как для жизненных форм, так и для технологий. Иначе они не смогли бы пересечь космос. Объединив эти методы консервации с нашими — мы можем получить вполне приличный хроноход.
— И я нашёл эти методы, — неожиданно прервал их спор Джаффа Шторм. — Только боюсь, они вам не слишком понравятся.
* * *
Гор был не планетой. Возможно, когда-то давно он представлял собой планету естественного происхождения, но его изменили. Перестроили для удобства межзвёздного путешествия и коллекционирования различных форм жизни. А может быть и не перестраивали, а собрали с нуля, под конкретную задачу.
От планеты осталась лишь полая оболочка — около ста километров толщиной. Атмосфера, биосфера, гидросфера, литосфера — и больше ничего. Под ними — пустота. Представьте себе Землю, из которой гигантским шприцом высосали ядро и мантию, оставив только кору с ничего не подозревающими обитателями.