* * *
На следующее утро Ричард вскочил первым, с новой идеей.
— Послушай, Дэйр-Ринг! А зачем нам запускать разные спутники? Мы можем объединить мои коммуникационные и твои навигационные задачи в одном корпусе! В целом там большинство систем общие. Нужно только добавить пару антенн, мы даже не выйдем за пределы разрешённого веса в три центнера.
Девушка лениво подняла из лужи псевдоподию с сонным глазом на конце, но когда до неё дошло — взвилась в воздух, обретая форму на лету, и обрушилась на него всеми четырьмя ногами, прижав к полу.
— Ты хочешь сказать, что мы сможем получить работающий навигатор через две недели?!
— Даже меньше, — самодовольно улыбнулся бывший Мастер. — Через двенадцать дней.
* * *
Проводить время вместе, развлекая друг друга разговорами и ужасом от термической обработки материалов, конечно, приятно, но не очень-то продуктивно. Поэтому на следующий день они разделились — приспособили ещё одну платформу под лабораторию, и там теперь Дэйр-Ринг осуществляла программирование психочувствительных кристаллов.
Кристаллы эти, кстати, делаются из тел самих же марсиан. Нет, покойников перерабатывать не нужно. Достаточно пожертвовать частью собственного веса, потом можно будет отъесться за пару дней. На стандартный шестиграммовый кристалл, который носят в личном «медальоне Куру» все взрослые марсиане, и который содержит практически все знания марсианской цивилизации, плюс личную память владельца, уходит около двух кило биопластика. И оборудование для такой переработки у Алефа в лаборатории уже было. Для изготовления вируса, вообще-то, но эту мелкую подробность можно опустить.
Детали пипбака были поменьше, чем кристалл Куру, но заметно побольше, чем вирусные частицы. Около ста миллиграммов каждый, двенадцать кристаллов на одно устройство. В идеале на всё это хватит одного килограмма плоти — но то в идеале. На практике какая-то часть всегда идёт в отходы, так что на три пипбака (один для Дэйр-Ринг, один для него, один тестовый) каждому из них пришлось «похудеть» на целых шесть кило.
Потому что пипбак девушки содержал кристаллы нормального марсианина, способные принимать и передавать телепатические сигналы с кем угодно (кроме «сейфов»). Устройство Ричарда содержало кристаллы «сейфа», способные взаимодействовать только и исключительно со своим «родителем» (и то лишь в течение пары месяцев, максимум года, если повезёт, потом они и ему станут недоступны, так что ничего реально ценного на них лучше не писать). Тестовое устройство включало оба комплекта, чтобы с ним могли экспериментировать оба разработчика. К счастью, он ещё при проектировании догадался сделать извлечение и замену кристаллов достаточно простой операцией.
Кристаллы выполняли роль в первую очередь интерфейса — преобразовывали телепатические импульсы носителя в электрические импульсы маленькой ЭВМ. Они же играли и роль постоянной памяти колоссальной ёмкости. Ричард добавил к ним систему записи голодисков Братства Стали — четырёх терабайт одинокому страннику должно было хватить оч-чень надолго.
Правда, оставалась крайне низкая ёмкость оперативной памяти, но на Пустошах с этим работать привыкли. Решали вопрос выносом всего, чего только можно, в постоянную память. Почти идеальная машина Тюринга — почти бесконечная лента, управляющее устройство с конечным числом состояний и читающая/пишущая головка. Разумеется, никакой операционной системы. В память каждый раз загружается только одна исполняемая задача. Записная книжка, справочник, карта-навигатор, сканирование тела носителя (вернее, помощи ему в самосканировании), удалённый детектор радиации и ядов (любой марсианин может их ощутить всем телом, но иногда при этом будет уже поздно), дешифратор. Отдельно для Ричарда — детектор телепатических сигналов. Для каждой функции — свой участок на ленте. Общий небольшой BIOS-загрузчик, который отвечает за переход от одной функции к другой.
Возник некоторый спор, стоит ли тратить время на разработку и программирование системы прицеливания.
— За все мои двенадцать экспедиций мне ни разу не приходилось использовать оружие! — горячилась Дэйр-Ринг. — Всё живое, что мне угрожает, я могу отогнать телепатией, а всё неживое — сокрушить телекинезом. Нет, конечно против зажигательной мины, облака отравы или тысячетонной падающей плиты это не поможет — но против них и пушка будет бессильна. Там только убегать как можно быстрее!
— А если ты на открытой местности и по тебе ведёт огонь автопушка с расстояния в пятьсот метров? — уточнил Ричард. — Прямое телекинетическое усилие на такой дистанции меньше килограмма, а пушка весит под тонну, и для её систем наведения ты как на ладони.
— Тогда я подберу камень потяжелее и кину в неё, — уже менее уверенно сказала археолог.
— Ага, вот именно. И твоя жизнь будет зависеть от того, ПОПАДЁШЬ ты этим самым камнем или нет! И успеешь ли ты вообще его бросить. Вот тут тебе и понадобится система прицеливания. Она не только стрелковое оружие может наводить. И вдобавок, электроника через телепатическое поле во много раз ускорит твои рефлексы, и ты скорее всего сможешь опередить даже автоматику.
* * *
Спустя пять дней поступило сообщение, что первые ступени ракет готовы, установлены в соответствующих точках пуска и заправлены.
Ричард тихо сполз по стенке. Нет, теоретически он знал, что так и будет, но на практике до последнего момента в это не верил. Последний пуск ракет производился семьдесят марсианских лет назад. На Земле за это время была бы полностью потеряна индустрия, новую космонавтику пришлось бы создавать с ноля десятилетиями. А тут совершенно те же рабочие, что делали эти ракеты раньше — вернулись на те же заводы, помолились Богу-Машине, загрузили в память все подзабытые навыки, расконсервировали станки, сделали всё нужное за пару дней почти в идеальном качестве, законсервировали завод обратно, передали готовую технику грузчикам и пошли отдыхать дальше.
К этому моменту, правда, программа была несколько изменена. Дэйр-Ринг вполне резонно заметила, что тащиться на ареостационарную орбиту (на высоте 17 000 км от поверхности) совершенно незачем. Вполне достаточно, чтобы спутники образовали правильный треугольник, описанный вокруг Марса. То, что его вершины будут вращаться относительно поверхности, не принципиально — один из них всегда будет в зоне досягаемости, а поправку на движение вполне можно внести в программу навигатора. Это позволило уменьшить вес спутников — как за счёт уменьшения размера баков, так и менее мощных радиостанций. Правда, пришлось переделывать половину того, что они уже сделали, но молодых исследователей, заражённых энтузиазмом, это не сильно смутило.
Хотя никакой энтузиазм не заставлял Ричарда понизить бдительность. Он прекрасно помнил, что свободных приключений ему не светит. Ма-Алефа-Ак стал частью какой-то большой и сложной интриги, в которой замешаны брат, чудовище с плато и неизвестный ходячий генератор ЭМИ. В любой момент к нему могут пожаловать новые гости с… да с чем угодно. Вплоть до ядерной бомбы, раз уж ментальные его не берут.
Поэтому параллельно с разработкой спутников он усиливал систему безопасности вокруг станции, прорабатывал пути отхода и вообще делал всё, что положено уважающему себя параноику, на которого открыл охоту непонятно кто и непонятно почему, после того как он едва не уничтожил мир.
Но похоже, его преследователи никуда не торопились (как и большинство уважающих себя взрослых марсиан), так что запуски спутников прошли штатно. Если можно назвать «штатным» захватывающий опыт выхода на границу космоса, разгона до гиперзвуковой скорости и броска изо всех сил вперёд полуторатонной титановой болванки.
Правда, выйти на нужную орбиту смогли только два спутника из трёх. С третьим то ли напортачил сам Ричард, то ли подвела управляющая программа. Так или иначе, он лёг на орбиту с довольно сильным эксцентриситетом, да ещё и наклонённую почти на десять градусов относительно плоскости экватора. Радиосвязь кое-как обеспечивал, а вот ориентироваться по его сигналам было невозможно — слишком большая погрешность.