Все вокруг носились, как ошпаренные, сворачивали шатры, закидывали на зверей поклажу, гуртовали скот, проверяли оружие… и только Шила всё ещё стояла неподвижно, теряя драгоценные секунды. Спасать своего ребёнка или всех остальных детей? Что важнее?
— Мама, — её груди коснулась детская ладошка. — Иди с ними. Ты ещё успеешь меня убить.
Шила вздрогнула, но поставила девочку на землю.
— Иди к остальным детям. Пока тебя никто не тронет. Я вернусь, когда всё закончится.
Действительно, никто не тронет. Закон войны соблюдался очень строго. Пока опасность не миновала — каждый член племени тебе друг, товарищ и брат. Неважно, какие претензии у тебя к нему в мирное время, сейчас ты должен его грудью прикрывать, как и он тебя.
Есть, правда, опасность, что проклятие Биши сработает в самый неподходящий момент, усыпив кого-нибудь из оказавшихся рядом членов племени. Тогда её зарубят на месте — покушение на сородича в условиях Закона войны каралось быстро и незамедлительно. Но с этим ничего сделать нельзя… только молить Куиру, чтобы миновало… вокруг Биши будут в основном малознакомые люди из других семей, а на них проклятие может и не успеть подействовать за одну ночь… Выругавшись, Шила пришпорила Форма и понеслась прочь, вливаясь в конвой, сопровождавший первую группу беженцев. На горизонте, там где упал метеорит, полыхали зарницы, поднимались клубы пыли и облака дыма…
* * *
Широкий плазменный луч, вырвавшись из пасти Плутона, прорезал насквозь большой песчаный холм, за которым укрылся Спартанец-1337. Он, конечно, успел перекатом сменить укрытие, но потерял удобный угол для стрельбы.
В ответ Спартанец кинул навесом пару гранат с двух рук — вслепую, ориентируясь только по памяти о том, где стоял джиралханай. Обе попали и прилипли куда следовало — Плутон не был склонен лишний раз менять позицию, особенно из-за такой мелочи, как два каких-то шарика размером с подушечку его пальца. За холмом ярко полыхнуло.
Увы, в следующую секунду новое укрытие Спартанца взорвалось изнутри от попадания плазменного заряда, завалив его тоннами песка. Если Плутон и понёс ущерб от взрывов, то определённо недостаточный, чтобы вывести его из строя.
Прежде, чем 1337 успел выбраться из-под песка, на него сверху приземлилось что-то тяжёлое. Оч-чень тяжёлое. Он готов был поставить свой дневной паёк, что знает, что именно… или кто именно. «Мьёльнир» жалобно заскрипел, несмотря на то, что удар был смягчён песчаным «одеялом».
Затем десантника схватили за ногу, выдернули из-под песка, и с размаху приложили головой о ближайшую скалу.
Первый же удар полностью сбил с него щиты. Второй бы мог… ну, не пробить, но изрядно помять шлем. 1337 этого времени хватило, чтобы сориентироваться, сгруппироваться, уклоняясь от столкновения со скалой, и полоснуть плазменным мечом по державшей его руке. Разрез получился неглубокий (как из-за огромной прочности шкуры, так и из-за размеров Плутона), до главных сосудов или сухожилий не достал — но его хватило, чтобы причинить страшную боль. Лапа инстинктивно разжалась. Взревев, Плутон выронил противника.
Оказавшись у его ног, Спартанец тут же вскинул винтовку и в упор всадил в живот био-воина полный магазин сверхзвуковых игл. Шкуры ни одна из них не пробила, но вонзились довольно глубоко, и когда накопилась критическая масса (не в том смысле, что в ядерной физике, разумеется) — все разом взорвались, вырвав приличный кусок шерсти и кожи. Плутон взвыл, хватаясь за живот. И вовремя — сменив ствол, Спартанец тут же выпустил в уязвимое место заряд из плазменной пушки, если бы рана не была прикрыта ладонями — взрыв мог бы и кишки выпустить, а так только пальцы обжёг.
Гигантский гориллоид раскинул руки, ударил себя в грудь и зарычал так, что дрогнули скалы. Плутон был зол. ОЧЕНЬ зол. И если обычному воину злость как правило мешает, то здесь — ярость была вполне физической силой, способной полностью изменить расклад на поле боя.
Увидев, что по телу противника, а затем по воздуху бегут молнии, 1337 мгновенно сообразил, что сейчас будет. Он резко прыгнул назад, врубив в полёте микрореактивные двигатели, и в последнее мгновение активировал щитовую гранату. Его швырнуло в небо, как пушечное ядро — раненный Плутон выдал псионический взрыв мощностью в десятки, если не сотни тонн тротилового эквивалента.
Низкое тяготение Марса сыграло с обоими злую шутку — Спартанец не пострадал, но улетел бы, если бы двигался чисто по баллистической траектории, километров на десять. Так он, конечно, понял, что ему грозит, и толчком двигателей швырнул себя к земле. Его ноги коснулись поверхности уже через два километра от места битвы — но и это, с учётом многочисленных неровностей рельефа, было далековато. Он потерял Плутона из виду. Пришлось снова скакать по дюнам, как кузнечик, возвращаясь к противнику, перезарядив по дороге щиты и обзаведясь оружием из нового контейнера.
При каждом прыжке приходилось задействовать двигатели, чтобы не зависать беспомощно в воздухе на большой (по его меркам) срок. Поэтому, прежде чем выходить на дистанцию атаки, он сделал ещё одну паузу, прижавшись к земле в паре сотен метров от Плутона — чтобы компрессоры «Мьёльнира» могли набрать нового рабочего тела из воздуха.
* * *
Теоретически, если сражаются два воина, у обоих бесконечные патроны, оба не знают усталости, и никто не допускает критических ошибок, позволяющих убить его на месте — побеждает тот, у кого «запас здоровья» больше. В этом смысле Спартанец должен был выиграть любое сражение с Плутоном. Ему после получения урона нужно было всего лишь перезарядить щит — и он опять как новенький.
Плутона разработчики щитом не снабдили — для эффективного использования энергощита нужно уметь выжидать и пользоваться укрытиями, а его любимый стиль берсерка такое напрочь исключал. Регенерировал он быстро (за сутки оправлялся от почти смертельных ран), но не настолько, чтобы это имело значение в бою. Да, он был очень прочен, и достать до жизненно важных органов ручным оружием с первого удара было практически невозможно. Но это должно было привести лишь к тому, что Спартанец «победит по очкам» — измотает врага множеством мелких ран, постепенно снизив его боеспособность, после чего подойдёт и нанесёт завершающий удар. Или несколько.
Проблема была в том, что это не работало. Раненый Плутон становился злее — и соответственно, сильнее. Возрастала не только мощь псионических взрывов, но и чисто физическая сила — вместе с прочностью костей, шкуры и мышц. Спартанец-1337 однажды видел, как Плутон перенёс прямое попадание корабельного ОМУ — орудия магнитного ускорения. Правда, та пушка стреляла в атмосфере, рядом были гражданские, поэтому канонир-ИИ ограничила скорость снаряда — менее звукового барьера, чтобы не покалечить случайных свидетелей. Но даже так — шестьсот тонн металла на скорости в триста метров в секунду! На Плутоне не было ни царапины, его просто отшвырнуло — потому что он уже достаточно разозлился.
А ведь сейчас он ещё злее, чем в той ситуации. Вряд ли даже прямое попадание плазменной пушки сможет его хотя бы обжечь.
Теоретически битву с таким «самоапгрейдящимся танком» нужно было тщательно спланировать — чтобы сразу вывести врага из строя, одним ударом, при этом причинив ему минимум боли. Но к сожалению, план и Спартанец-1337 — вещи несовместимые. Он просто забыл предупредить Дэйр-Ринг об этом «маленьком нюансе», а сейчас было уже поздно, приходилось использовать доступные средства поражения, и надеяться на удачу. Она 1337 обычно не подводила.
Хорошо ещё, что Плутон не мог повысить мощность своих плазменных орудий — от избытка энергии они бы просто расплавились, а чтобы укрепить их конструкцию силой мысли — требовалась концентрация, на которую джиралханай был принципиально не способен.
Зато он мог увеличить за счёт своей ярости скорость перезарядки, что и продемонстрировал сейчас — засыпав холмы, за которыми находился Спартанец, градом плазменных болтов. Ни один выстрел не попал, но взрывной волной Спартанца пару раз накрыло, сняв часть щита.