Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Поэтому документы были составлены, подписаны, снабжены всеми необходимыми визами и печатями, и в карман Вертякова начали поступать весьма крупные суммы нигде не учтенных денег, часть которых он с обычными причитаниями каждую неделю отправлял в Томск. Из Томска деньги отправлялись в столицу, и где именно заканчивался их путь, было неизвестно никому, кроме тех, кто стоял в самом конце этого бурного и стремительного финансового потока.

А ведь кто-то там стоял…

* * *

Вертяков сидел в рабочем кресле и расслабленно прикрыв глаза, часто дышал. Элла Арнольдовна стояла перед ним на коленях и вытирала рот бумажной салфеткой. Только что она сделала своему боссу процедуру номер восемь, которая должна была послужить снятию напряжения и приведению нервной системы в ровную, благоприятную для общего состояния, кондицию.

Сам Вертяков считал эту процедуру номером первым. И те претендентки на должность секретарши, с которыми он сталкивался до появления Эллы Арнольдовны, отпадали одна за другой, потому что они не могли понять той простой вещи, что рот у секретарши должен открываться только для одного. А они открывали его для другого и поэтому очень быстро отправлялись искать другую работу.

Вертяков глубоко вздохнул и открыл посоловевшие глаза.

- Ну, ты у меня просто зайка, - простонал он.

Элла Арнольдовна сглотнула и слабым голосом ответила:

- Вот видишь, а ты меня совсем не ценишь.

- Я тебя не ценю? - удивился Вертяков, - а кто же тебя ценит, если не я?

Элла Арнольдовна могла с легкостью перечислить тех, кто ценит ее вне служебного кабинета, но по понятным причинам промолчала.

Вертяков застегнул брюки непослушными руками, затем сел прямо и сказал:

- Между прочим, тебе причитается премия.

- Неужели? - преувеличенно удивилась Элла Арнольдовна и встала.

- Да, и немаленькая.

Вертяков выдвинул ящик стола и достал из него небольшой конверт.

- Держи, - сказал он и протянул конверт Элле Арнольдовне.

Она взяла конверт и, заглянув в него, хмыкнула:

- Не густо…

- Тебе пятьсот долларов в неделю - не густо? - Вертяков поднял брови.

- Да, не густо! - с вызовом ответила Элла Арнольдовна и бросила конверт на стол.

В этот день у нее началась менструация, и поэтому она была раздражительна и ядовита.

Кроме того, владелец фитнес-центра начал изменять ей с двадцатилетней соской, и Элла Арнольдовна искала повода для скандала, чтобы сорвать злость и женскую обиду.

- Да за одни минеты ты должен платить мне по пятьсот в день! - прошипела она и подбоченилась. - А если не нравится, то можешь взять любую подстилку с улицы, она будет сосать за шоколадки!

- Элла, Эллочка, что с тобой, дорогая? - запаниковал Вертяков.

Он знал, какой бывает Элла Арнольдовна, когда разойдется, поэтому испугался и пошел на попятный.

Но было поздно - шлея залетела секретарше между упругих ягодиц, и ее понесло.

- Ты сказал - дорогая?

Элла Арнольдовна нагнулась, опершись руками о стол, и ее острые зубы оказались в нескольких сантиметрах от носа Вертякова.

- Дорогая, говоришь? А что же ты тогда платишь мне, как последней дешевке? Брать в рот у начальника умеют все, но, во-первых, не все умеют делать это так, как я, а во-вторых, я ведь здесь не только минетом занимаюсь! Все твои дела проходят через меня, а у меня, как тебе известно, два высших образования. Юридическое и финансовое. И если бы не я, ты со своей гребаной жадностью давно уже погорел бы и сидел на зоне за служебные злоупотребления. Это ведь именно я превращаю все твои грязные делишки в благопристойный бизнес. Забыл?

Многое слышал Вертяков от своей секретарши, но так она наехала на него впервые.

Перед главой Амжеевской администрации стояла разъяренная фурия, и для полного впечатления не хватало только того, чтобы она начала обливать его экскрементами и осыпать перьями.

Вертяков струхнул не на шутку, тем более что он понимал, какую важную роль в его незаконной деятельности играют специальные знания секретарши. Она была совершенно права, и он не мог ни стукнуть кулаком по столу, ни наорать на нее. Так бывало, но всегда лишь потому, что Элла Арнольдовна снисходительно позволяла ему почувствовать себя самовластным хозяином. А сейчас она, похоже, взбеленилась не на шутку, и нужно было срочно спасать положение.

- Ты, говнюк, ты что, не понимаешь, что я твоя подельница? Это ведь так у вас называется? - вопила Элла Арнольдовна, - а с подельниками так не поступают! Все, мне это надоело! Пошел на хер!

И она, неожиданно успокоившись, поправила сбившуюся прическу и, повернувшись к Вертякову спиной, медленно направилась к двери.

Вертяков посмотрел на ее плавно двигавшиеся бедра, представил, что они уходят от него навсегда, что уже завтра их будет нежно раздвигать кто-нибудь другой, и вскочил из-за стола, опрокинув кресло.

- Стой! Подожди! - воскликнул он и резво обежал стол.

Загородив Элле Арнольдовне дорогу, он схватил ее за руки и выдохнул:

- Ну… Еще триста!

Элла Арнольдовна брезгливо сморщилась и ответила:

- Пятьсот.

- Ладно, пятьсот, - обреченно кивнул Вертяков.

- И домашний кинотеатр в приемную.

- Ладно, будет, - и Вертяков решительно кивнул еще раз.

Элла Арнольдовна помолчала минуту:

- Хорошо, я согласна.

Потом она помолчала еще немного и добавила:

- Ну почему, чтобы получить прибавку к жалованью, нужно обязательно устроить скандал? Может быть, ты мне объяснишь?

Она посмотрела вниз и неожиданно увидела, что только что произошедшая нелицеприятная сцена подействовала на Вертякова весьма оригинальным образом.

Он снова возбудился, и это было заметно невооруженным глазом.

- Ах ты, мой маленький! - улыбнулась Элла Арнольдовна, - ты опять хочешь! Ну, сейчас я тебя успокою.

И Элла Арнольдовна привычно опустилась на колени.

* * *

Через полчаса после разыгравшейся в кабинете Вертякова сцены Элла Арнольдовна приоткрыла дверь и, заглянув в кабинет начальника, сказала:

- Борис Тимофеевич, к вам Сысоев.

- Пусть зайдет, - благодушно ответил Вертяков.

Элла Арнольдовна исчезла, и вместо нее появилась массивная фигура Анатолия Викторовича Сысоева, которого Толяном, а тем более Зубилом называли теперь только за глаза.

Начальник службы безопасности подошел к столу шефа и пожал милостиво протянутую ему руку. После этого он сел в кресло напротив Вертякова и закурил.

- Ну, как там у нас на фронте безопасности? - посталински шутливо поинтересовался Вертяков.

- Насчет безопасности все нормально, - ответил Зубило, поправив душивший его галстук, - а вот насчет другого…

- Ну-ка, ну-ка, давай, расскажи, - заинтересовался Вертяков, все еще пребывавший в состоянии приятной расслабленности, - что там насчет другого?

- Да крестьяне эти… - Зубило поморщился.

- Какие крестьяне? - Вертяков посмотрел на двигавшиеся губы Зубила и тут же вспомнил горячие и пухлые губы Эллы Арнольдовны.

Ассоциация получилась настолько нелепой и неприятной, что он потряс головой, стряхивая неожиданное наваждение, сел прямо, откашлялся и сказал бодрым деловым тоном:

- Так. Крестьяне. Какие крестьяне? Что там с крестьянами?

- Да эти, из Орехового, там, где кедр рубят.

- А-а-а, эти… - Вертяков вспомнил, о чем идет речь, - ну и что они там?

- Да они оборзели, вот что они! - возмущенно сказал Зубило, - пришли на делянку и базарят не по делу.

- А о чем они базарят-то?

- Не рубите, говорят, наш лес, уходите отсюда! Будто им кто-то разрешил рот открывать.

- Ну и что? - Вертяков пожал плечами, - послали бы их куда подальше и все дела.

- А их и послали. Бригадир послал. Он сейчас в больничке лежит. И еще шестеро рабочих.

133
{"b":"38515","o":1}