Так и читали они по очереди, словно играли в четыре руке две пьесы на одном фортепиано: пока набирала воздуху мадам Менс – читала Ясна, пока восстанавливала силы после выдоха Ясна – читала мадам Менс.
Информация, полученная мной из этой какофонии, была крайне противоречива. Звучало это примерно так:
– Статья называется «Наши дети нам не светят», – огласила Менс
– Очерк называется «Дети одуванчиков», – продекламировала Ясна.
– «Ни для кого не секрет, что для здравомыслящего, здраводумающего и ныне здравствующего старшего поколения верхнепенковцев остро стал вопрос воспитания молодежи».
– «Никто из нас не избежал участи быть рожденным собственными родителями, хотя порой сей факт требует уточнения, но не в этом суть».
– «И вот, совершенно недавно, проблема эта выкристаллизовалась и оформилась в неформальное и непослушное течение Братства Лесных Кроликов. Под маской этого совершенно незатейливого и гуманного общества скрывается ужасная и вопиющая, много пьющая и курящая, аморфная (т. е. употребляющая морфий) организация, разлагающая устои нашего патриархального общества».
– «Итак, наконец в наших Верхних Пенках появилось то, что давно уже должно было появиться, – Братство Лесных Кроликов – независимая коммуна тех, кому на все глубоко все равно! Наконец-то в лице этого общества мы можем смело посмотреть в физиономии нашим ретроградам!»
– «Чтобы не мучить наших занятых делами и едой читателей, мы перейдем непосредственно к философской программе этих так называемых Лесных Кроликов, и читатель сможет сам убедиться, кого мы пригрели на своих кошельках и подушках!»
– «Не будем утомлять наших подписчиков излишним словоблудием, а лучше всего приведем здесь основные философские принципы прославленного Братства Лесных Кроликов, чтобы молодежь Верхних Пенок могла проникнуться духом свободы и незакомплексованности, что витает в этой коммуне».
– Стоп! – остановила я этот поток взаимоисключающих друг друга откровений. – Давайте лучше перейдем непосредственно к фактам, и хотя бы наметим, что нам делать дальше, иначе вам, мадам Менс, не видать своего сына, а тебе, Ясна, – ужина.
– Хорошо, – согласилась Менс, – вот вам факты: мой сыночек стал дружить с братьями Лесными Кроликами и начал ходить в их дурацкое Братство. После этого он изменился, стал молчаливым, задумчивым и, в конце концов, додумался до того, что решил уйти из дома.
– Магия-то тут при чем?
Но ответа я так и не услышала, мадам Менс снова разревелась, и мне ничего не оставалось, как отправить ее домой в сопровождении Ясны.
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЕНИЮ
Надо только удивляться, что мы все еще не вообразили себя Авраамом.
И. Ильф, Е. Петров
Оставшись в комнате в одиночестве, я призадумалась: ситуация становилась напряженной. С одной стороны, меня очень интересовал сундучок Ричарда Оторви Мое Сердце, а с другой стороны, я не могла отказать этой милой, непосредственной и колоритной женщине, матери, в конце концов!
Как же быть? Как ей помочь? Если ее сынок действительно связался с магией, то дело предстоит тяжелое, знаю по себе, по своим ученическим годам, когда я еще пигалицей зубрила заклинания у моего достоплачевного наставника Хр. Ена. Естественно, мамаша эта по сравнению с ним – чистый ангел, но тоже не сахар. Как говорит Ясна: «Эх, где наша не ночевала!» Кстати, интересно, о чем это она так говорит, и где она этого нахваталась? Тоже, наверняка, в такой же вот компании, как эти лесные мелкопитающиеся.
Нужно рассуждать трезво: от такой мамаши сбежала бы и я – наверняка не дает сыночку и свежего воздуха. Кудахчет вокруг него с утра до вечера, сюсюкается, а пацану, поди, на волю хочется – по полю побегать, из рогатки пострелять, девочек за косы подергать. Вот он и сбежал, а эти лесные грызуны только катализатором послужили. Но вот как это объяснить мадам Менc?
Что ж, пришло время показать свои настоящие магические способности, как я любила повторять в детстве: «Своя ложка ближе к каше».
Я села с прямой спиной, закрыла глаза и сконцентрировалась на мозговых извилинах, где-то в самом их центре. Глубоко вдохнула и так же глубоко выдохнула. Расслабила ремешок на талии и тело, после чего… преспокойно заснула.
М-да, концентрация мне не удавалась никогда, тем более на мыслительном процессе или на его отсутствии. Но это не беда, меня всегда выручали врожденная фантазия и находчивость, как написано в моей характеристике, полученной в МИСТЕРЕ ИСТУКАНЕ: «Сия особа особенно отличается неадекватностью мышления, нетрадиционными взглядами, непечатной лексикой и другими параненормальными феноменами».
Очнувшись от сна, я уже знала, что мне делать дальше. Действовать нужно было немедленно, безотлагательно и безоглядывательно, так как, по моим наблюдениям, вразумительного ответа на вопрос «при чем тут магия?» от мадам Менc мне не добиться, а если и добиться, то добивать тогда придется уже меня. Тем более надо было спешить, потому как менялся лунный день, и магическая сила могла ослабнуть.
Итак, я стала произносить заклинание для вызова мышей. Не удивляйтесь, именно для вызова мышей, ведь это только сказки и выдумки, что слухами в полной мере владеют сороки, но на самом деле все обо всем знают мыши, ибо бывают ТАМ, где люди хранят ТО, чего не должен видеть НИКТО.
Истин рога мати нкерта
Мимрта оыкмыан ук!
вещала я на Древнем Языке, что в переводе означало:
Мышка-норушка,
Чувствительно брюшко,
Проворненький носик,
Слушай мой вопросик.
Из воздуха появилась мышка. Она посмотрела на меня внимательными глазками и спросила:
– Чего надобно, старче?
Я от удивления чуть было не ответила: «Корыто давай!» Но мышка вовремя спохватилась и совершенно другим голосом, делая вид, что ничего не произошло, поведала:
– Что же тебе нужно, Емеля?
Я так и села, но мышка снова как-то неуверенно крякнула, охнула и, видимо, потеряв всякую надежду сориентироваться, уставшим бабьим голосом проговорила:
– Ты кто? Что-то не узнаю тебя, Василиса Прекрасная, что ли?
– Н-н-нет, я Йо. Хотя не менее прекрасна и премудра, чем…
– Ох, простите, барышня, стара я стала, уже забываю, кому в каком виде являться. Сказок много, а я одна, на полставки, так сказать. Так умаялась, что сил нет. Так что заказывать будем – ковер-самолет? Предупреждаю, на стенку не вешай, а то один умник повесил, так летающую стенку своего замка до сих пор по пустыне ловит, у него в этой стене сейф с золотом был. Терем до небес? Предупреждаю, выше трех этажей не будет. Мужа-принца? Предупреждаю, остались только старше семидесяти. Сапоги-скоробеги? Предупреждаю, в комплект тормоза не входят. Ты только скажи – вмиг сделаю!
– Да нет, мне попроще, мне бы информацию подсобрать… для одного дельца.
– А-а, вон оно что, размышение, значит, делать будем.
– Это как?
– Как «как»? Мышей рассылать будем по окрестностям. Что я, по-твоему, сама по амбарам да кладовкам, погребам да заначкам, по закромам да подпольям бегать буду? Что я, сороконожка, что ли?!
– Да-да, понятно, – заторопилась я, чтоб не вспугнуть эту странную мышку.
Такого еще в моей практике не встречалось. Наставники в МИСТЕРЕ ИСТУКАНЕ меня, конечно же, предупреждали, что наблюдается некоторый упадок жанра моей профессии, но чтоб так упадочно!
– Так ты, девица, что тянешь, давай наводящие вопросы, исходную информацию к размышению подкидывай, а там – дело техники и нюха.
– Да-да, сейчас. Во-первых…
– Э-э, милая, только «во-первых» и будет. Я же тебе не цветик-семицветик и не волшебный дрючок, я – чудо одноразовое, только на один вопрос ответить могу.
Тут я растерялась, ведь нужно было выбирать один вопрос и самый главный, а вот какой из них главный-то?