– Хорошо, я помогу вам, но только с одним условием.
– С каким?
– Вы не станете нам мешать, а будете предельно точно выполнять мои приказы или приказы моих учеников.
– Ладно, – скрипя сердцем и печенкой, ответила Элеонора, – хотя я не совсем понимаю, почему тебе не нужна наша помощь.
– Да потому, что вы провели здесь столько времени, что уже давно можно было не только выбраться отсюда, но и создать магистраль «Внешний мир и Внутренний мир людоеда», да что там – создать магистраль! Сделать на ней бизнес, катая туристов и любопытных студентов-медиков сюда и обратно. Но за это время, я повторяю, вы ни черта не сделали, так что уж позвольте этим заняться мне и моим друзьям.
– Хорошо, хорошо! – поспешил согласиться Академик.
– Вот и прекрасно! А теперь позвольте мне остаться с моими учениками наедине.
Элеонора и Академик вышли из шалаша.
– Итак, мои дорогие, – обратилась я к своим друзьям, – какие будут предложения?
– Давайте взорвем людоеда! – выдвинула идею Ясна.
– Хм, предложение, конечно же, интересное, но не обоснованное. Во-первых, его останками может нас просто завалить, затопить или еще по-всячески прихлопнуть. А во-вторых, взрыв людоеда может покалечить его соотечественников. А у нас нет сведений о том, что они тоже людоеды. Магия только тогда становится магией, когда мы думаем не о себе, а о других вместе с собой. Еще идеи будут?
– Давайте выведем людей естественным путем, так сказать, – предложил, смущаясь, Трататун.
– Это, конечно, гуманней, но тут есть кое-какие нюансы, о которых говорить не хочется, так что лучше мы отвергнем это предложение.
– Ну так давайте… – начал было говорить Крампон и задумался.
– Что давайте?
– Давайте убьем людоеда изнутри, так, чтобы он не взрывался. А когда он… вот тогда и выйдем через рот целые и счастливые.
– М-да, ребята, гуманностью вы не отличаетесь, видимо, подросткам всегда ближе экстремистские взгляды на жизнь, общество и родителей. Понимаешь, Крампон, нет никаких гарантий, что в момент своей безвременной кончины людоед вдруг откроет рот и так с открытым ртом и… Одним словом, предложение отклоняется. Поэтому слушайте меня внимательно. Я выберусь наружу…
– ???
– Не спрашивайте, как я это сделаю, а слушайте дальше. Как только вы почувствуете, что у людоеда начались дикие судороги и его начало трясти, собирайте людей и все, что от них осталось, и спешите к ротовой полости. Там и увидите путь к спасению, точнее, что бы вы ни увидели, выпрыгивайте на свободу.
– Да, – возразил Трататун, – но людоед, по всей видимости, созданье громоздкое и высотное, кто-то может и разбиться.
– Вот поэтому вы с Ясной и остаетесь здесь, чтобы их аккуратно спустить на землю. Вы ведь умеете летать. Все понятно?
– Куда уж непонятней. Будем работать парашютами?
– Да.
– А я?
– А ты, Крампон, как настоящий мужчина, будешь следить за тем, чтобы паника была необременительной для самих же спасаемых.
Мы немного помолчали, и я стала прощаться:
– Ладно, мои дорогие, я вас покидаю.
После этих слов я вышла из шалаша, а за моей спиной не раздалось ни рыданий, ни всхлипов, ни «на кого ж ты нас покинула?!».
Вот так-то. Расставанье прошло в теплой и дружеской атмосфере.
ЗАХОДИТЕ К НАМ НА ОГОНЕК!
В такие минуты поэты сочиняют стихи.
Сей-Сеногон
Из шалаша я направилась все к той же ротовой полости. (Ох, надоела мне эта анатомия.) Там, спрятавшись за коренными зубами, я дождалась момента, когда людоед зевнет, и вылетела наружу, где тут же превратила себя в себя большего размера. (Я все-таки в МИСТЕРЕ ИСТУКАНЕ была тринадцатисткой.)
И знаете, что я вам скажу? Очутилась я… В жизни не догадаетесь, где, – В РЕСТОРАНЕ!!!
Я сидела в полутемном зале, тихо играла музыка, и на столе горела свеча. Напротив сидел элегантный мужчинка лет тридцати – тридцати с половиной. Он был в строгом черном костюме. Его голубые глаза смотрели на меня в недоумении:
– Ты… Вы… Материализовалась из воздуха?
– Меня зовут Йо.
– Да, да, очень приятно. Меня зовут П-п-петр.
– Угостите даму вином из спелых одуванчиков, у нас с вами будет долгая, непринужденная, но очень своеобразная беседа.
– Из одуванчиков вино тут нам подадут вряд ли, но, я думаю, вы не откажетесь и от хорошего красного?
– Не откажусь.
Петр заказал вино, песню и мармелад, а я все пыталась понять, в какое это пространство меня занесло. Как говорил один мой знакомый ведьмак: «Если ты проснулся утром и не можешь понять, где ты проснулся, то не исключено, что ты проснулся там же, но вниз головой».
Тем временем Петр налил вино в бокалы.
– За встречу, прекрасная незнакомка!
– За встречу! – ответила я, стрельнула глазками и подумала, какой потоп сейчас будет у тех, кто внутри у этого…
– Ой, а вы случайно не людоед?
Петр так и застыл, как статуя Рабства в Олдинге.
– Не понял.
– Ты мясо лю…
– Нет-нет, не люблю! Я вегетарианец по материнской линии!
Так я и думала, тоже мне Академик. Гнать таких академиков в три подзатыльника ко всем целителям надо!
– А работаешь ты где?
– Как тебе сказать…
– Где?
– Да что ты, как следователь: «Где? Где?» Новый русский я.
– Новый узкий?
– Русский, я! Русский! Просто «р» плохо выговариваю. Картавлю я, понимаешь. А ты кто по профессии?
– Ведьма.
– Что? Из Ведомства, что ли?
– Ага, оттуда и обратно.
Вдруг Петр наклонился ко мне ближе и тоном заговорщика спросил:
– А ты от кого? От Толяна?
– Нет.
– Нет?! От Вована?
– Нет.
– А от кого?!!
– Ты мне не поверишь.
– Поверю.
– Не поверишь.
– Спорим, что поверю?
– Хорошо.
– На что спорим?
– На желание.
– О!
– Что «О!»?
– О! Я согласен! Говори.
– Я от тех, кто живет внутри тебя.
– От бацилл и микробов, что ли?
– Внутри тебя есть целое племя людей. И они в тебе живут. Они очень маленькие и злые и будут еще злее, если ты не выпустишь их наружу.
– А ты не сумасшедшая случайно?
– Не веришь?
– Нет.
– Ты проиграл.
– И что?
– Выполняй желание.
– А спорим, я знаю, откуда ты?
– С проигравшими не спорят, как говорил один мой знакомый пожарник, Зейм Ныч.
– Ладно.
– Можешь посмеяться минуту, что бы ни случилось?
– Ну, могу, а потом?
– Потом посмотрим.
– Ладно.
– Давай.
– ХА-ХА-ХА!!!
И в этот момент началась эвакуация. Изо рта Петра стали выпрыгивать те, кто давно уже хотел выпрыгнуть.
У Петра, конечно же, от удивления открылись не только рот, но и глаза, да так, что я уж побоялась, что они никогда не закроются.
Когда все закончилось, чревяне собрались на край стола, так и не увеличившись в размере.
– Что это? – наконец-то вымолвил Петр.
– Твой страшный сон!
* * *
Концовка этой эпопеи была самая что ни на есть прозаическая – я сотворила портал перехода, и мы снова оказались в своем мире, в своем росте, в своем уме.