Вид у журналиста был незавидный: полуоторванный ворот рубахи, недостающие пуговицы и густая синева под левым глазом. Однако вопреки всему Барнер жизнерадостно улыбался.

— Здоров же ты спать! Я думал, хоть бомбы тебя разбудят… Между прочим, только что заглядывал стюард, спрашивал, будем ли мы ужинать. Так будем или нет?

— Ужинать?.. — Генри ладонями протер лицо. — Подожди! Ты сказал о каких-то бомбах! Или я ослышался?

— Да нет. Со слухом у тебя полный порядок, — Барнер уселся, скрестив ноги по-турецки. — Они пустили в ход бомбы. Часа три назад. Помнишь, Стоксон говорил о гантелеобразной форме косяка? Так вот, Торес решил перерубить эту перемычку и попытаться выловить одно из полушарий с помощью сетей. Своеобразная лоботомия…

— Выловить? — Генри растерянно оглядел комнату. — Но они же убьют их таким образом!

— С чего ты взял?

— Я не уверен, но может случиться и так. Если это единый большой мозг… — Генри в волнении сжал собственное запястье. — Ты знаешь, что Стоксон сообщил о нас военным?

— Выбрось это из головы, малыш. Стоксон может хитрить, но он никогда не предаст. Ему пришлось вмешаться, потому что речь зашла о глубинных бомбах. Ни он, ни я не знали, когда вы вернетесь, и он сообщил капитану, что двое водолазов находятся в воде. Все вышло слишком уж неожиданно. И я считаю, что Сток поступил правильно. Если бы он этого не сделал, от вас осталось бы одно мокрое место.

Генри кивнул.

— Теперь мне понятно. Он не назвал наших имен.

— Это единственное, что он мог для вас сделать.

— Но Кид… С ним что-то случилось! — вскочив с кушетки, Генри нервно заходил по каюте. — А все это чертово погружение! Если бы я мог только предполагать, что все так произойдет!

— Не переживай, малыш, — Барнер загадочно хмыкнул. — В конце концов, Кид сам виноват. Взбалмошный капризный тип!

— О чем ты говоришь, Джек! — Генри потрясенно уставился на журналиста. — Он ведь был твоим другом!

— Почему был? Он им и остался. Кстати, тебе от него привет. Сейчас он на «Веге» и, должно быть, все еще сходит с ума от новости, что ты жив. Он ведь тоже клял себя за эту вылазку.

— Жив!.. Кид жив! — Генри в волнении пристукнул кулаком по собственному бедру. — А я-то чего только не передумал. Все обернулось так странно… — он неожиданно взглянул на Барнера. — А тебя кто так разукрасил?

— Завидная логика, — журналист рассмеялся. — Ладно, придется рассказать все по порядку. Но для начала сядь и не мельтеши перед глазами.

Генри послушался, и Джек неспешно повел рассказ.

Начал он с главного — о Киде. Иначе бы Генри просто не выдержал. К счастью, худшие предположения не оправдались. Подводник остался цел и невредим, и более того умудрился вернуться на судно до того, как обнаружили его отсутствие. В тот первый момент, когда он потерял Генри из виду, Кид находился в полной уверенности, что их атакуют. Никогда ничего подобного он не испытывал. Он оказался в окружении рыб — настолько плотном, что у него мелькнула мысль о карцере. Всюду, куда он ни оборачивался, взор натыкался на серебристую живую стену. А чуть позже Кид сообразил, что тонет. Происходило что-то невероятное. Уши закладывало, ему приходилось то и дело продуваться. Руками и ластами он судорожно выгребал наверх, но глубиномер упрямо показывал на продолжающееся погружение. Мрак становился все более густым, а световой зайчик на циферблате лениво переползал с одной отметки на другую. Если Генри помнит, они находились на смехотворно малой глубине, почти у поверхности. Тем не менее битых пять минут Кид, как заправский пловец-спринтер, прорывался наверх, к воздуху. По его словам, рыбы совершили с водой какой-то фокус. Они превратили ее в текучее масло, и в этом самом масле Кид не мог продвинуться ни на сантиметр. На глубине примерно сорока метров он совсем обезумел и ринулся вниз. Он и сам не понимал, зачем это делает и кого пытается перехитрить. Трюк не удался, мрак стал совершенно непроглядным, а световое пятно на глубиномере пересекло шестидесятиметровую отметку. Вот тогда-то он ощутил настоящий страх. Возможности акваланга ограничивались ста двадцатью метрами, но ограниченный запас воздуха, необходимость делать декомпрессионные остановки при всплытии превращали и этот предел в нечто недопустимое.

Муки его прекратились внезапно. В очередной раз взглянув на циферблат, он с удивлением обнаружил, что постепенно всплывает. А когда вода просветлела, понял, что живого чешуйчатого плена больше нет. Его отпустили, наказав за содеянное. Казнь была отменена в последнюю минуту. Сумев собраться с мыслями и сориентировавшись, Кид взял курс на «Вегу». Вскоре он уже был там и ему удалось подняться на борт незамеченным. Сообщив о погружении, Стоксон не упомянул имен. Никто из коллег-ныряльщиков также не собирался выдавать Кида. Словом, для этого счастливца все обошлось наилучшим образом.

А вот Барнеру отвертеться не удалось. Ему досталось и от старшины, и от капитана. А когда в ответ на глубинные взрывы Джек устроил демонстрацию протеста, его попросту забрали с «Веги». Прислать за скандалистом катер Торесу было нетрудно.

— Значит, ты тоже виделся с командующим эскадрой?

— Еще бы! Напыщенный индюк — вот кто он такой.

— А мне он показался человеком неглупым.

— Эффект красивой фразы!.. Это сбивает с толку многих, так что не обольщайся на его счет.

— Кажется, начинаю догадываться, откуда этот синяк.

— Верно. Когда я срываюсь, я срываюсь до конца. Сегодня досталось всем — и Торесу, и его помощникам, и нашему с тобой надсмотрщику.

— А в конце концов и тебе.

— Чепуха, — Барнер прикоснулся пальцами к синяку и ойкнул. — Ты бы поглядел, как я с ним схватился. Я говорю о нашем великане-надсмотрщике. Со стороны это был, наверное, цирк. Таких, как я, ему нужен минимум десяток. Детина ростом под потолок, каждый кулак, как голова ребенка, в общем, этакий Примо Карнера без перчаток. Ну да ты с ним еще увидишься…

Слова Барнера оказались пророческими. Не успел он договорить фразу, как дверь отворилась и в каюту заглянул морской пехотинец. Едва взглянув на него, Генри понял, что журналист нисколько не преувеличивал. Даже Кид выглядел рядом с этой горой мускулов замухрышкой.

— Так как насчет ужина? — вошедший окинул их колючим взором.

— А ты разве не прихватил его с собой?

Фыркнув, военный вышел. Барнер с видом победителя обернулся к Генри.

— Только так с ними и нужно!

— Неужели ты и впрямь дрался с этим слоном? Не понимаю…

Барнер самодовольно улыбнулся.

— Я напал первым! И даже успел дважды ударить. Уж не помню, куда я попал, но поверь мне, это были удары в цель.

— Хорошо, но что же делать теперь? Мы оба под замком, и мне это очень не нравится.

— Согласен, приятного мало, — журналист беспечно кивнул. — И потому первое, что мы предпримем, это плотно поужинаем. Сытый взгляд на события существенно отличается от голодного.

— Но если произойдет что-нибудь важное? Мы ведь ничего не узнаем!

— Ты хочешь, чтобы я снова завелся? — Барнер пожал плечами. — Нет уж, уволь. С меня достаточно и одного синяка. Хочешь знать, что я чувствую? Зависть. Черную зависть.

Генри недоуменно приподнял брови.

— Поясню. Вы с Кидом поставили меня в идиотское положение. По долгу службы я любопытен, но так уж вышло, что из нас троих я единственный, кто не ощутил силу рыбьего разума.

— И ты переживаешь по этому поводу?

— Не то слово. Я в бешенстве! После того, как Кид описал свои злоключения, я не нахожу себе места. Это как шило в одном месте. Э-э, да разве ты поймешь!..

В каюту вошел стюард с подносом. Следом заглянул бритоголовый охранник. Покосившись в его сторону, Барнер со вздохом приблизился к столу.

— Впрочем, может, хоть это меня успокоит? — он сорвал с блюда салфетку, шумно втянул носом воздух. Удрученно констатировал: — Конечно. Так я и думал. Яд — и довольно сильный.

Охранник у двери что-то буркнуло себе под нос. Барнер немедленно обернулся к Генри.