Керженцев мог бы сказать своему собеседнику, что Маркелова его сотрудники уже освободили. Но он сам пока не знал всех подробностей этого дела. Да и вообще говорить о подобных вещах с журналистом в присутствии своего куратора было бы – особенно в нынешней ситуации – верхом глупости.

Пресс-секретарь Аркушин в этот вечер допоздна просидел в своем офисе, расположенном на втором этаже здания обладминистрации. Впрочем, сама по себе его должность предполагала наличие ненормированного рабочего дня. Работа у него хлопотная, что и говорить.

Вот только полчаса назад референт Володя... пардон, Владимир Николаевич принес ему пару бумаженций, касающихся хода расследования ЧП в «Левобережном» (что-то типа пресс-релиза, составленного лично горпрокурором Кулагиным). Информация от прокуратуры по-прежнему по этому делу шла довольно скупая, дозированная; что же касается реакции милицейского начальства области, то об этом в тексте, который был передан Аркушину, вообще ничего не говорилось. Равно как ничего пока не было сказано в развитие фээсбэшного следа в данном преступлении, хотя по законам жанра – кому это было понимать, как не опытному газетному волку Аркушину, – сейчас самое время подоспело, чтобы осуществить в местных СМИ массированный вброс компры на Керженцева и некоторых сотрудников его ведомства.

Аркушин собирался уже было отправиться с этими листочками в Дом печати, где у него имелся еще один офис и сейчас его дожидались главные редактора двух самых тиражных изданий города и области (после чего нужно было еще переться в здание телецентра, к человечку, отвечающему за новостные программы на местном ТВ), как вдруг на столе у него зазвонил городской телефон.

– Слушаю вас!

– Геннадий Юрьевич Аркушин?

Голос звонившего по межгороду показался Аркушину как-то до странности знакомым.

– Да, это я. С кем имею честь?..

– Андрей Уралов вас беспокоит...

Аркушин так поразился этому звонку, что даже прослушал, какой именно канал он назвал (впрочем, он и без того знал, на каком из федеральных каналов работает сверхпопулярный телеведущий Уралов и каков сейчас общественный вес позвонившего ему человека).

– Геннадий Юрьевич, – прозвучало в трубке после короткой паузы. – Насколько мне известно, вы являетесь начальником отдела информации вашей областной администрации?..

– Э-э-э...

– И вы же являетесь пресс-секретарем господина Воронина?

«Немедленно положи трубку, кретин! – суматошно промелькнуло в голове у Аркушина. – Разорви с ним контакт, пока еще не поздно... это ж известный провокатор!»

– А что вам, собственно, нужно, Андрей... Андрей Викторович, если я не ошибаюсь?

«Нет, нельзя сейчас класть трубку, – на смену первой, панической мысли пришла в голову Аркушина другая, уже более трезвая. – Ведь Воронин для того меня и держит, чтобы я рулил делами на информационном поле!.. Сначала надо вызнать, что нужно этому деятелю...»

– Мне нужна информация, Геннадий Юрьевич.

– Постойте! – перебил своего московского коллегу пресс-секретарь Воронина. – Откуда вам известен мой телефон?!

– Не только ваш, господин Аркушин, – донеслось из трубки. – Но я решил, что будет уместнее всего для начала прозвонить именно вам, как пресс-секретарю господина Воронина.

– Э-э-э... Мы сейчас в прямом телеэфире?

– Нет, мы не в прямом эфире, Геннадий Юрьевич, хотя я действительно практикую подобные вещи. Сегодня, как вы знаете, пятница, а моя передача выходит по воскресеньям, в восемь часов вечера.

– Да, я в курсе, – несколько успокоившись, сказал Аркушин. – К сожалению, мне не часто доводится видеть ваши передачи... из-за большой занятости по службе.

– Да, мы выходим по воскресеньям и работаем в прямом эфире, – четко и раздельно произнося слова, сказал Уралов. – Но вот... может так случиться... что мы вынуждены будем впервые отойти от привычного графика... и запустить в эфир экстренный выпуск нашей программы уже завтра, субботним вечером, в самый прайм-тайм... с многочисленными анонсами в течение всего субботнего дня... с предварительным извещением Генпрокуратуры, депутатов Федерального собрания, руководителей МВД и ФСБ и в целом руководства нашего государства...

Лоб Аркушина мгновенно покрылся испариной.

– Э-э-э... я не понимаю...

– И этот экстренный выпуск, может так статься, будет целиком посвящен тем событиям, которые сейчас происходят в вашем регионе.

– Но у нас здесь ничего сверхординарного не происходит, – нашелся наконец Аркушин. – Я решительно вас не понимаю, Андрей Викторович! Какое у вас, собственно, ко мне дело?

Последовала небольшая пауза (надо признать, что Уралов мастерски умел держать эту самую драматическую паузу, заставляя понервничать собеседника), потом в трубке вновь зазвучал его голос:

– Сейчас, господин Аркушин, меня более всего беспокоит судьба двух наших журналистов, а именно Анны Зеленской и Владимира Маркелова, которые снимали в ваших местах сюжет для моей передачи. И которые, как я подозреваю... а у меня имеются самые веские основания так говорить... были еще вчера похищены неизвестными в вашем городе.

– Как, вы сказали, их фамилии? – придав своему голосу деловитые нотки, переспросил Аркушин. – Зеленская и Маркелов? Минутку... Гм... Вы знаете, журналистов с такими данными в нашем списке не числится. Во всяком случае, у нас эти двое аккредитованы не были.

– И вам не знакомы их фамилии?

– Нет, не знакомы. У меня вообще пока нет данных, что у нас здесь пропали какие-то московские журналисты. Я впервые это от вас слышу!

– Я допускаю, что это так. Верится с трудом, но допустим. Так, значит, губернская власть не хочет помочь нам в розыске наших коллег, которых похитили в вашем городе и жизни которых сейчас может грозить смертельная опасность?

– Но... Почему вы вообще так ставите вопрос? Ведь есть правоохранительные органы. Наверное, им что-то известно. Ну при чем здесь, спрашивается, наша администрация?!

– Мне плевать, кто и за что у вас там отвечает! – неожиданно резко среагировал Уралов. – Я знаю, что власть у вас, как и повсюду, если ей это нужно, способна быстро и эффективно решить практически любой вопрос! Но я не вижу пока такого желания. Значит...

Последовала еще одна драматическая пауза, во время которой у Аркушина произошло еще более обильное потовыделение.

– Секундочку, Андрей Викторович, – не выдержав, торопливо произнес Аркушин. – Дело в том, что я новый здесь человек... В плане информационных контактов у нас здесь существует некоторое разделение полномочий...

– Кому я должен позвонить? – уловив скрытый намек, спросил Уралов. – Диктуйте номер телефона.

После секундного колебания Аркушин продиктовал номера служебного и сотового телефонов референта Володи... то бишь Владимира Николаевича.

Едва в трубке прозвучал отбой, Аркушин торопливо оделся, прихватил кейс и едва не бегом покинул здание обладминистрации, опасаясь, что молодой, но ушлый референт тут же попытается – как раскаленный булыжник – перебросить ему этого опасного и настырного Уралова обратно.

«Ну вас на фиг, господа, – подумал он, выруливая на своей машине со служебного паркинга. – У вас что-то там не склеилось... поэтому сами и объясняйтесь с теми, кто начинает задавать неприятные вопросы!..»

– Все время нам кто-то мешает, – с нотками раздражения в голосе заметил куратор. – Кто это тебе звонил? Явно же кто-то не из наших!

Керженцев, подумав, что врать сейчас не имеет смысла, сказал:

– Уралов звонил из Москвы. Один из наших дал ему мой телефон и попросил выяснить кое-какую информацию.

– Тот самый?

– Да, тот самый, – присаживаясь обратно за стол, сказал Керженцев. – У него тут бригада журналистов работала... как выяснилось... снимали сюжет по Новомихайловску. Есть версия, что они находились во время акции в «Левобережном» непосредственно на месте событий. Вчера их похитили. Есть основания считать, что это дело рук Черняева и его центурионовцев. Как и в целом вся эта провокация.