Литмир - Электронная Библиотека
A
A

….В искитанских рощах перекликаются птицы, на изумруде пастбищ серо-белые пятна овечьего гурта, террасы с виноградниками на склонах Эпомео и белые туфовые скалы, уходящие к искрящемуся на солнце морю, а на горизонте Арагонская крепость, как большой каменный корабль разрезает носом набегающие волны. Странно, но эта картина больше не тревожила сердце Бальтазара. Родина теперь казалась маленькой и не способной понять широты его чистолюбивых устремлений. Римская кровь кипела в молодом Бальтазаре перемешиваясь с тягой к новому и не испытанному. Карьера корсара теперь мало его привлекала. Он думал о Болонье и студио. Единственная, кто разделял его стремления — это мать. Она свято была уверена, что Бальтазару предначертана великая судьба.

— Можно приготовить кролика по искитански, — говорила она Бальтазару в небольшой беседке, увитой багряными листьями осеннего винограда, — а можно приготовить по римски с белым вином, но вкус ты сможешь по-настоящему понять только в Риме. Вверь свою судьбу Господу и, не оглядываясь, иди туда, куда зовет твоя душа.

Бальтазар с изумлением смотрел на эту мудрую женщину, способную понять, оценить и дать нужный совет, а пробивающееся сквозь виноградную листву осеннее солнце, рисовало на каменных плитах замысловатый узор….

….. — Ты меня слушаешь? — спросила Лариса, заметив, что Григорий не поддакивает и не переспрашивает.

— Ты знаешь, я, кажется, слегка запутался, кто из них кто. Не обижайся я серьезно. То ты о Франциске, то вдруг о каком-то Бальтазаре. А если честно то, я слегка задумался. Последнее время у меня абсолютно не ладится с экспериментами. Все мои крысы гибнут, и я не могу ничего поделать. Может я зря с этим связался? Ковать мирный атом оказалось значительно сложнее, чем я предполагал, да еще втихаря. Мои постоянно суют свои носы но, похоже, пока ничего не поняли…..

Они шли по вечерней аллеи, вдыхая весенние ароматы и радуясь тому, что идут рядом под первые не уверенные трели соловья, спрятавшегося в раскидистых кустах сирени…

— А ко мне сегодня твой Шнайдер заходил и черемуху принес, — прервала молчание Лариса.

— Что так? Ухлестывает мерзавец? — вырвалось у Григория и затем, пытаясь смягчить, спросил: "По делу или так от скуки?"

— По делу и от скуки, — уж как-то очень игриво ответила Лариса.

— Ты смотри, — Григорий осекся, впервые увидев такой жесткий взгляд жены.

— Ну, вот и погуляли, а так все хорошо начиналось: монахи, папы, виноградники, — подытожил он, повернув в сторону дома.

Они, как дети, оба были страшно обидчивы, так, что любой пустяк мог взорвать их семейную идиллию и перерасти в непримиримую вражду двух сицилийских кланов. Но после каждой бури наступало затишье, когда слова и поцелуи становились слаще и упоительней, так словно каждый загорался новым еще не испытанным чувством. Единственная кто действительно в такие дни страдал от их перепалок и всплесков чувств, так это Вика- дочь Григория от первого брака.

"Сегодня значит война, ну а завтра будет обязательно мир, после моей преднамеренной капитуляции, но это завтра, а сегодня я устал и не готов целовать ее до самого утра — думал Григорий, поворачивая ключ в дверном замке".

Глава 3

Вечер сложился абсолютно не так, как предполагал Григорий. Как не странно, но они очень быстро помирились и уже лежа в кровати, Лариса снова ему рассказывала, а он слушал ее в полудреме и видел красные крыши домов, увитые плющом и диким виноградом….

…..На севере Италии, закрытая Апеннинскими холмами раскинулась расцвеченная разнотравьем Паданская равнина, где между реками Рено и Савена за высокой крепостной стеной процветала Болонья. Двенадцать ворот впускали путников на узенькие, кривые улицы, ведущие к семи церквям Санто Стефана. Это поистине был удивительный город, где еще в 1256 году был принят Legge del Paradiso — закон рая, отменивший крепостное право и на веки вписавший, на своем гербе слово "свобода". Дух свободы, как он был привлекателен Балтазару и одновременно не понятен корсару, еще вчера торговавшему рабами. Вступив на путь познания, он очень быстро стал лучшим учеником в университете, с упоением поглощая теологические премудрости.

Укрывшись от солнца в тени колоннады Косса часами размышлял о странностях бытия, не забывая при этом высматривать очередное милое личико какой-нибудь Марселлы, Лауры или Дилетты, что бы вечером обязательно наведаться к красавице и чем строже ее будут охранять, тем веселее приключение и больше радость победы.

….Вечер был душным. Разогретые за день майским солнцем камни уличных мостовых, красные крыши домов, изящных палаццо и возвышающихся над городом высоких башен медленно остывали, напоминая редким прохожим о дневном зное. Вечернее небо медленно затягивали пепельно-серые тучи, предвещая надвигающуюся грозу. Добропорядочные горожане давно укрылись под крышами своих домов, оставив улицы в распоряжении ночных бродяг и отчаянных кутил. Укрывшись плащом, в темноте портика Бальтазар поджидал удобного момента, чтобы перебраться через небольшую каменную стену отделявшую улицу от маленького сада, поросшего белыми акациями. Там в спрятанной от посторонних глаз беседке, ждала его новая любовь. Изнывая от нетерпения, он слышал, как начало усиленно биться его сердце, предвкушая встречу с новой возлюбленной. Ночные вылазки Бальтазара беспокоили жителей, проповедующих христианские добродетели. Многие почтенные отцы семейств в Болоньи уже обещали отыскать этого охотника за женскими прелестями, но ловкость и дерзость, с какой Бальтазар совершал любовные набеги, оставляли им мало шансов.

Он был готов перелезть через стену, когда внезапно увидел метнувшегося в его сторону незнакомца, с быстротой молнии вонзившего в его спину лезвие ножа. Резкая боль сковала Бальтазара, и он упал, не успев даже выхватить спрятанный под плащом клинок. Убедившись, что все сделано чисто, наемник исчез так же быстро, как и появился. Несколько минут Бальтазар был не в силах шевелиться, рана горела огнем, но ему все же повезло, удар пришелся в плечо. Корсарская изворотливость и опыт ночных схваток сыграли свою роль и спасли ему жизнь. С трудом поднявшись на ноги, он медленно побрел вдоль улицы, придерживаясь за стены увитые плющом и диким виноградом. Окончательно выбившись из сил, еле-еле передвигая, отяжелевшие ноги, он наткнулся на небольшую приоткрытую дверь…. сделав последнее усилие, он шагнул за порог и потерял сознание….

….От резкой боли Косса открыл глаза и увидел красивое лицо молодой женщины, склонившейся над ним.

— Не беспокойтесь, я только перевяжу, и вам станет легче, — говорила она, накладывая повязку на рану.

Бальтазару казалось, что расписанные цветами и библейскими сюжетами стены двигаются, а святые апостолы что-то ему говорят, но он, ни как не может разобрать их слов.

— Вам повезло, — донеслось до него, — рана совсем не глубокая, правда, вы потеряли много крови, — нежная рука чуть прикоснулась к его бледному лицу. Бальтазар почувствовал, что силы начинают к нему возвращаться.

— Здесь вам оставаться опасно, — произнесла она, — вы немного отдохнете и вас перенесут, куда вы укажите, — голос спасительницы пробудил в Бальтазаре чувства ранее ему не знакомые.

"Она прекрасна. О, как она прекрасна" — думал Бальтазар, глядя в ее бездонные глаза".

— Как мне называть вас сеньорита? — спросил он, делая неловкую попытку привстать.

— Яндра. Яндра дела Скала, — она улыбнулась ему так, что на минуту он забыл о своей ране и боли.

Некоторое время Яндра молча, сидела у изголовья кровати в ожидании носильщиков. Время, казалось, летит очень быстро, поминутно оглядываясь в сторону двери, она ждала, что вот-вот кто-то войдет и разлучит ее с этим незнакомцем, заставившим так часто биться ее юное сердце. Дверь чуть скрипнула и на пороге, освещая путь, еле тлеющим масляным светильником, показалась служанка Яндры, пропуская в комнату двух широкоплечих носильщиков, своим видом больше напоминающих ночных грабителей. Увидев их, Яндра испуганно вскрикнула, крепко прижав свою ладонь к плечу Бальтазара, от чего он тихо застонал, пытаясь сдержаться от боли.

3
{"b":"236681","o":1}