Я позвонила Билли:
— Привет!
— Ну наконец-то сподобилась. Как ты? Когда увидимся? Хорошо съездила?
— Да уж и не помню толком, давно это было. Может, пересечемся вечерком на следующей неделе? Или занята?
— Ха-ха.
Билли — мать-одиночка; денег на развлечения у нее не густо, а желания развлекаться и того меньше. Надо было вовремя вспомнить об этом.
— Я взяла напрокат кино. Хочешь — приходи сегодня, посмотрим, — предложила Билли.
— Спасибо, но я…
— С тобой все ясно. М-м… — Билли сделала паузу. — Ну и как все же съездила?
— А хочешь, сегодня пойдем вместе?
— Я бы с радостью, но не могу. У Магды выходной, так что… В общем, удачи тебе.
Так я и знала, что она откажется. Она никогда не соглашается. Оно, возможно, и к лучшему: вряд ли Билли и Самира поладят. Самира и ее компания слишком заводные для Билли, а у меня, честно говоря, сегодня нет никакого желания нянчиться с ней в гостях. И без того немало сил уходит, чтобы преодолеть мощную силу притяжения Самиры.
— А как моя крестница?
— Чудесно!
При упоминании о дочери голос Билли сразу смягчился. Мы поболтали о Коре — ее уроках, здоровье, очередной любимой учительнице.
— Ой, извини, что-то я заговорилась, — наконец сказала Билли. — Нагнала на тебя скуку. Ты же на тусовку опаздываешь.
— Ерунда, — небрежно отмахнулась я. — Благодаря этим мелочам я чувствую свою причастность к роду человеческому. — А я и не подозревала, что в моих словах есть толика истины. — Тем более что морщины не способствуют сбору информации.
— Не выдумывай! Ты чудо.
— Увидимся на следующей неделе.
— Конечно. Пока, Тесса. Спасибо, что позвонила.
Я прихорашивалась усерднее, чем обычно, по одной-единственной причине: а вдруг среди гостей окажется Себастьян? Вероятность ничтожна, но, помнится, все друзья Самиры знакомы между собой. Итак, прямые волосы, грудь наружу, ноги напоказ. Я не часто демонстрирую ноги и грудь — по-моему, это чересчур, да еще когда тебе перевалило за тридцать пять, однако сегодня решила рискнуть. Нет, не рискнуть: просто надеялась на лучшее. Слова «отчаяние» в моем лексиконе нет. В начале этой недели я уселась перед ноутбуком и долго вертела в руках визитку Себастьяна. Ту самую, которую он вручил мне еще до того, как мы перепихнулись. После секса он бы мне ее не оставил, это как пить дать. Но я старалась не думать об этом. Меня переполняли надежды. Себастьян пробудил во мне вкус к страсти. А я боялась, что навсегда утратила аппетит к этому горючему для души.
Мне совсем не хочется вспоминать о том, что случилось между мной и моим боссом. Осточертело. Но бывают моменты, когда мне кажется, что во всем виновата я сама — уже тем виновата, что существую. Все знают, что я бывала вместе с ним в барах. Это правда, только вылазки мы устраивали всем отделом. Кое-кто считает, что я слишком провокационно одевалась. У каждой работающей девушки есть деловая одежда, которая почти мгновенно превращается в вечернюю. С нашим ненормированным рабочим днем я просто не успевала съездить домой переодеться. Иногда, собираясь на встречу с друзьями, я убегала в офисный туалет и выходила оттуда в другом топе и шикарных туфлях. Вроде бы я ничем не поощряла этого человека, но поручиться не могу.
Те события оставили скверный осадок. Ярость. Жалость. Печаль. Угрызения совести. Недоверие. В то время встречаться с кем-нибудь другим было бесполезно — я этого просто не допустила бы. А теперь вот случился секс с Себастьяном, и ко мне вернулось ощущение вкуса, а вместе с ним и желание. Одной конфетки мне было слишком мало — хотелось заполучить кондитерскую фабрику целиком. Я настолько оклемалась, что даже сочиняла, пусть и преждевременно, продолжение истории с совершенно сказочным финалом.
В конце концов я поддалась искушению, ввела в почту заученный наизусть электронный адрес Себастьяна и начала послание развязным «не бойся, я не спятила: я абсолютно адекватная и независимая (но не агрессивная) женщина». Забраковала. Даже банальное «привет» смотрелось подозрительно. Я стерла все и швырнула визитку в мусорную корзину. Жест не такой уж опрометчивый: номер телефона Себастьяна я могу в любой момент узнать у Самиры. Но скорее всего, не стану. Пусть лучше увидит меня, такую неотразимую, среди гостей на вечеринке, подойдет, признается, что не в силах забыть меня, и спросит, как я отношусь к Сербитону, поскольку на его зарплату в приличном месте просторный дом для семьи с детьми не купишь…
Такси доставило меня по адресу, указанному Самирой. Я оглядела ярко освещенный пятиэтажный особняк в Белгравии и, честным делом, решила, что водитель заблудился. Убедившись, что все верно, я нетерпеливо открыла бумажник — и вспомнила, что забыла снять деньги со счета. Не беда: для экстренных случаев я всегда ношу в бумажнике пятидесятифунтовую купюру, еще с тех времен, когда наведываться к банкомату я попросту забывала. Я обшарила бумажник, однако купюра будто испарилась. Повторные поиски тоже не дали никакого результата. Неужели у меня склероз — потратила бумажку и забыла?
Я предложила таксисту карточку, но тот заявил, что его штуковина для банковских карт сломалась, и за три восемьдесят повез к ближайшему банкомату. На обратном пути светофоры нагло сияли красным, и набежала еще пара фунтов. Расплачиваясь, я заметила, что «штуковина» как ни в чем не бывало подмигивает лампочкой. Любой другой на моем месте возмутился бы. А я? Думаете, устроила скандал? Нет. Протянула деньги и, как полная идиотка, которой хочется нравиться всем и каждому, прибавила на чай. И лишь когда машина покатила прочь, я вдруг спохватилась, чуть не бросилась следом и не потребовала назад заработанные тяжким трудом деньги, но, как по волшебству, на ближайшем перекрестке включился зеленый свет, а я была на шпильках. Выходит, зря надеялась, что жизнь в Индии выбьет из меня городские привычки, что я начну спокойнее воспринимать мелкие неурядицы и перестану считать, что весь мир ополчился против меня. На удаляющиеся огни моего такси я смотрела так же, как на Хэлен, которую муж уволакивал в дом только ради того, чтобы вогнать меня в депрессию.
Я прошла в двери особняка, всем видом обещающего улетную вечеринку, но с порога заметила только одно: Себастьяна среди гостей нет. Вечеринка вмиг потеряла всякую привлекательность. Мне расхотелось тусоваться. Пришлось признать: в первый день после возвращения на родину тоска накатила на меня не случайно, не помогли даже съеденные килограммы коричневого риса. Никакой секс меня не утешит. Мне мало изысканных закусок и бесчисленных бутылок шампанского. Рослый, смуглый, симпатичный и вдобавок молодой официант предложил мне запотевший бокал. Я сделала глоток. Отменный вкус. Пожалуй, пока и шампанское сойдет, решила я и глотнула еще.
Несмотря на мою хандру, вечеринка удалась. Среди гостей были люди, с которыми я давно не виделась, — бывшие коллеги, знакомые по колледжу. Даже давнишний парень, и очень кстати: я знала, что произвожу отменное впечатление, и видела, что он это заметил. Когда позднее он спросил меня, почему мы все-таки расстались, я вдруг поймала себя на мысли, что зачеркиваю эту главу своей жизни жирным красным крестом и пишу наискосок «дело закрыто». Что он натворил? Давным-давно за пинтой пива признался, что не любит меня. Нет, я ему нравилась, но он меня просто не любил. Теперь мы поменялись ролями. Я извинилась и отошла к Самире. По сравнению с самой собой в двадцать лет я изменилась к лучшему, и это стоило отметить. Еще шампанского, будьте добры.
Дом в Белгравии мы покинули в сильном подпитии. Кто-то предложил завалиться в закрытый бар в Сохо. Симпатичный незнакомец с проседью в волосах просился в такси к нам с Самирой. Он явился на вечеринку один. Но тут две дурищи заголосили, что хотят ехать вместе, а незнакомцу велели сесть в другую машину. Он стоял на тротуаре такой несчастный, что я тоже вышла и сказала, что подожду вместе с ним. В этот момент выяснилось, что в другой машине есть еще место, — туда меня и затащили. А неизвестный с проседью сел на мое прежнее место. Все решилось в считанные минуты. Но я специально рассказываю все подробности — позднее они сыграли решающую роль.