– Что случилось?
– Я спросил этого молодого дурака, – Уизерспун указал на рыжего лейтенанта, – где находятся оружие и боеприпасы. Молодой дурак мне не ответил. Пришлось застрелить того человека. Зато когда я повторил свой вопрос, он мне все рассказал.
Хьюэлл рассеянно кивнул, как будто счел правильным и совершенно естественным стрелять в человека, когда другой человек не желает делиться информацией. Но меня интересовал не Хьюэлл, а Уизерспун. Если не считать отсутствия очков, то внешне он почти не изменился, тем не менее с ним произошли кардинальные перемены. Суетливые, как у птицы, движения, притворно-писклявый голос, манера постоянно повторять фразы – все исчезло. Теперь это был спокойный, уверенный, безжалостный человек, хорошо владеющий собой и окружающей обстановкой. Человек, который ничего не будет говорить или делать впустую.
– Это ученые? – продолжал Уизерспун.
Хьюэлл кивнул, и Уизерспун махнул тростью в противоположную часть комнаты:
– Пусть идут туда.
Хьюэлл и охранник повели семерых ученых к двери в комнату для офицеров. Когда они проходили мимо Уизерспуна, Фарли остановился перед ним, сжав руки в кулаки.
– Ты – чудовище! – глухо сказал он. – Ты чертов…
Уизерспун даже не взглянул на него. Его ротанговая трость просвистела в воздухе, и Фарли с криком отшатнулся к койкам, прижимая обе руки к лицу. Хьюэлл схватил его за воротник, толкнул к двери, и тот поплелся на подгибающихся ногах. Уизерспун так и не посмотрел на Фарли. У меня возникло смутное предчувствие, что в ближайшее время мы с Уизерспуном вряд ли поладим.
Дверь в противоположном конце комнаты открылась, ученых затолкали внутрь, после чего дверь закрылась, но прежде до нас донеслись пронзительные женские голоса, взволнованные и радостные.
– Итак, вы втайне держали их здесь, пока моряки делали за вас вашу работу, – медленно сказал я Уизерспуну. – Теперь моряки вам больше не нужны, в отличие от ученых, которым предстоит контролировать строительство новеньких ракет, чтобы вы могли их куда-то потом отправить. И вот для этого вам понадобились их жены. Как еще вы можете склонить мужей к сотрудничеству?
Он повернулся ко мне, осторожно помахивая своей длинной тонкой тростью:
– Кто дал вам право голоса?
– Ударите меня этой тростью, – сказал я, – и я затолкаю ее вам в глотку.
В помещении неожиданно стало совсем тихо. Хьюэлл вышел из-за двери и замер на полпути обратно. И все почему-то затаили вдруг дыхание. Казалось, если бы на пол упало перышко, они подскочили бы, как если бы услышали раскат грома. Прошло десять секунд, причем каждая секунда тянулась как пять минут. Все по-прежнему не дышали. Затем Уизерспун тихо рассмеялся и повернулся к капитану Гриффитсу.
– Боюсь, Бентолл – человек другого калибра, не то что ваши люди или ученые, – сказал он, как будто оправдываясь. – К примеру, он замечательный актер. Никому еще не удавалось так долго и успешно обманывать меня. На Бентолла могут напасть дикие собаки, а он и виду не подаст. Он может встретиться в темной пещере с двумя опытными бойцами, в совершенстве владеющими холодным оружием, и убить обоих единственной здоровой рукой. А еще он, между прочим, в совершенстве владеет искусством поджога. – Он немного сконфуженно пожал плечами. – Хотя, с другой стороны, чтобы поступить на службу в британскую разведку, требуется обладать выдающимися качествами.
Еще одна странная пауза. Даже более странная, чем предыдущая. Все смотрели на меня так, словно впервые увидели сотрудника разведывательных служб и он произвел на них удручающее впечатление. С осунувшимся лицом и отощавшим телом я больше напоминал живого мертвеца, чем образцового агента, чье фото можно разместить на плакате для привлечения новобранцев. Впрочем, у нас таких плакатов не выпускали. Мне стало интересно, откуда Уизерспун узнал об этом. Разумеется, китайский охранник Ханг слышал наш разговор, но у него не было времени рассказать Уизерспуну.
– Бентолл, вы ведь правительственный агент? – мягко спросил Уизерспун.
– Я ученый, – ответил я, решив проверить, что будет дальше. – Занимаюсь изучением топлива. Жидкого топлива, – многозначительно добавил я.
По сигналу, которого я даже не заметил, охранник подошел к капитану Гриффитсу и прижал дуло карабина к его шее.
– Контрразведка, – сказал я.
– Спасибо.
Охранник отступил назад.
– Честные ученые не разбираются в шифрах, радиотелеграфии и азбуке Морзе. Зато вы, Бентолл, знаете в этом деле толк. Правда?
Я посмотрел на лейтенанта Брукмана:
– Будьте так добры, перевяжите мне руку.
Уизерспун сделал широкий шаг в мою сторону. Его губы побелели, как и костяшки на руке, которой он сжимал трость, но голос оставался все таким же невозмутимым.
– Только когда я закончу. Возможно, вам будет интересно узнать, что через две минуты после того, как я вернулся с пожара, на радиопередатчик пришло весьма любопытное сообщение с судна под названием «Пеликан».
Если бы к тому времени моя нервная система не перестала окончательно функционировать, я, наверное, вскочил бы от неожиданности. Разумеется, если бы у меня все еще остались силы для подобных упражнений. Но в ту минуту на лице у меня не дрогнул ни один мускул. «Пеликан»! Первое название в списке, который я обнаружил под пачкой промокательной бумаги. И копия этого списка теперь лежала у меня в носке на правой ноге.
– «Пеликан» прослушивает определенную частоту, – продолжал Уизерспун. – Все по инструкции. Можете себе представить, как удивился радист, когда на этой частоте стал передаваться сигнал SOS? На частоте, не имеющей ничего общего с каналами, по которым передают сигналы бедствий.
И снова мое лицо сохранило невозмутимое выражение, причем на этот раз даже не пришлось делать над собой волевое усилие, настолько сильно я был потрясен, осознав, какую ужасную ошибку совершил. Но это была не моя вина. Откуда я мог знать, что цифра сорок шесть в списке, который я нашел, означала, что «Пеликан» и другие суда (возможно, остальные слова в списке также названия судов) должны начинать дежурство в радиоэфире на сорок шестой минуте каждого часа? Кажется, когда я пытался настроить передачу и прием сообщений, свой пробный сигнал SOS я отправил именно в это время на заранее установленной частоте Фучжоу. Как раз этой частотой они и пользовались.
– Радист проявил смекалку, – сказал Уизерспун. – Потеряв вас, он предположил, что вы переключились на аварийную частоту. Там он вас нашел и проследил за вашими действиями. Услышав, как вы дважды упомянули слово «Варду», он понял, что происходит нечто нехорошее. Он по буквам скопировал ваш сигнал, который вы передали на «Аннандейл». Затем выждал десять минут и вышел на связь.
Я продолжал сохранять бесстрастное выражение лица, как у каменных, изъеденных временем истуканов с острова Пасхи. «Это еще не конец, совсем не обязательно, что это конец», – думал я про себя, хотя и понимал, что моя песенка спета.
– «Райдекс комбон Лондон» – телеграфный адрес вашего шефа в разведке, верно, Бентолл? – спросил он.
Мне вряд ли удалось бы убедить его, что я всего лишь хотел поздравить с днем рождения тетушку Мерил из Патни, поэтому я кивнул.
– Я так и подумал. И решил, что неплохо бы мне самому отправить сообщение. Пока Хьюэлл, который к тому времени уже обнаружил ваше исчезновение, вместе со своими верными людьми заканчивал пробивать туннель, я придумал второе сообщение. Разумеется, я понятия не имел, какой вы используете шифр, но решил, что достаточно начать его с «Райдекс комбон Лондон». А написал я следующее: «Пожалуйста не обращайте внимания на предыдущее сообщение все под контролем вы не должны выходить со мной на связь следующие сорок восемь часов нет времени на шифровку», – и взял на себя смелость добавить в конце ваше имя. Как думаете, этого достаточно?
Я ничего не сказал. Что я мог ему ответить? Я окинул взглядом лица сидящих за столом – никто больше не смотрел на меня, все уставились на свои руки. Тогда я взглянул на Мари, но даже она на меня не посмотрела. Я родился не в то время и не в том месте. Мне следовало бы появиться на свет в Риме две тысячи лет назад. Тогда я просто приставил бы меч к своей груди и медленно надавил на него. Я вообразил, какое жуткое отверстие проделал бы во мне меч, и это заставило меня вспомнить о не менее жутких отверстиях в левой руке, поэтому я обратился к Уизерспуну:
