От удара у меня перехватило дыхание, но падение оказалось не таким страшным, чтобы громко ругаться последними словами. Нет, я выругался, но очень тихо. Затем попытался немного отдышаться, снова еще раз выразил свое возмущение и тут услышал быстрые легкие шаги – кто-то спустился со склона и направился ко мне. Перед глазами мелькнуло что-то белое, а в воздухе разлился аромат «Тайны ночи». Мари вернулась, чтобы добить меня. Я снова схватился за челюсть, но потом отнял руку от лица. Она наклонилась, пристально вглядываясь в мое лицо. В таком положении сильного удара не нанести.

– Я… я видела, как ты упал, – хрипло проговорила она. – Сильно ушибся?

– Корчусь в агонии. Эй, поосторожнее с моей больной рукой!

Но Мари и не думала об осторожности. Она меня поцеловала. Целовалась она так же страстно, как била, совершенно не сдерживаясь. Она не плакала, но щеки были мокрыми от слез. Через минуту или даже две Мари тихо произнесла:

– Мне так стыдно. Прости.

– Мне тоже, – сказал я. – И ты меня прости.

Я не понимал, о чем мы вообще говорим, но это было уже не важно. Наконец Мари встала, помогла мне подняться по склону, и я заковылял к дому, стуча костылями, а она все это время держала меня за руку. Когда мы проходили мимо бунгало профессора, я не стал снова предлагать ей повидаться с ним.

В начале одиннадцатого я приподнял штору со стороны моря и выскользнул из дома. Я все еще ощущал ее поцелуи, но челюсть тоже побаливала, поэтому мое настроение скорее можно было назвать нейтральным. По крайней мере, что касается Мари. Что же до остальных – а под остальными я подразумевал профессора и его людей, – то здесь ни о какой нейтральности не могло быть и речи. В одной руке я держал фонарик, в другой – нож. На этот раз я не стал заворачивать его в тряпку, поскольку не сомневался, что на острове Варду могут таиться угрозы пострашнее свирепых собак.

Луна скрылась за тяжелыми тучами, и все же я решил перестраховаться. До шахты в склоне горы было всего четверть мили, но я прополз это расстояние на четвереньках, что оказалось совсем непросто с больной рукой. Тем не менее мне удалось благополучно добраться до цели.

Я не знал, есть ли у профессора веские причины оставлять охрану у входа в шахту. Но осторожность в любом случае не помешала бы, и, когда я добрался до черной тени скалы, где меня не достал бы свет луны, даже если бы она в тот момент вышла из-за облаков, я медленно встал и замер. Простоял так пятнадцать минут, прислушиваясь, но до меня донесся только далекий шум океанских волн, разбивавшихся о рифы, и тихий стук моего сердца. И если за эти пятнадцать минут ничего не подозревающие охранники ни разу не пошевелились, значит они спали крепким сном. Спящие люди меня не пугали. Я спокойно вошел в шахту.

В сандалиях на резиновой подошве я ступал по известняку совершенно бесшумно, перекатываясь с пятки на носок. Меня никто не мог услышать, а после того, как я миновал тускло освещенный вход в пещеру, и увидеть. Фонарик я не включал. Если в шахте кто-нибудь находится, я смогу подобраться к нему так, что он этого даже не заметит. Перед темнотой все равны. Но с ножом в руке я получал небольшое преимущество.

Между рельсами и стеной пещеры оставалось достаточно пространства, поэтому мне не пришлось идти по шпалам, тем более что расстояние между ними могло оказаться неравномерным, и я не хотел рисковать. Продвигаться на ощупь было легко, я просто время от времени касался стены пещеры тыльной стороной ладони. Но делал это очень осторожно, чтобы не задеть камень рукояткой ножа.

Через минуту туннель резко повернул направо. Я вошел в первую пещеру. И сразу же направился ко входу в туннель напротив, ориентируясь по шпалам, которых касалась моя левая нога. У меня ушло пять минут на то, чтобы пересечь пещеру в семьдесят ярдов шириной. Никто меня не окликнул, не посветил на меня фонариком и не попытался наброситься. Я был один. Ну или, по крайней мере, меня предоставили самому себе и не трогали. Что, конечно, не одно и то же.

Прошло тридцать секунд после того, как я покинул первую пещеру, и вот я уже оказался во второй. Именно здесь, по словам профессора, были обнаружены первые археологические находки. Слева находились два укрепленных входа в туннель, рельсы вели прямо, а справа пролегал туннель, в котором работали Хьюэлл и его бригада. Туннель, где мы встретили Хьюэлла, меня не интересовал. Профессор дал мне понять, что именно там прогремели взрывы, разбудившие меня вчера днем, но то, что лежало на земле, могло обвалиться разве что после взрыва пары петард. Я пошел вдоль рельсов через пещеру и оказался в противоположном туннеле.

Он привел меня в третью пещеру, откуда я перебрался в четвертую. Ни в одной из них не оказалось выходов на северную сторону, я убедился в этом, обойдя полукруг вдоль правой от меня стены, пока снова не вернулся к рельсам. Затем я замкнул круг, пройдя вдоль другой стороны обеих пещер и обнаружив по два туннеля, ведущие на юг. Но я пошел прямо. Больше пещер не было. Только длинный туннель, который шел вперед.

И продолжал идти вперед. Мне казалось, что он никогда не закончится. Здесь не проводились археологические раскопки, просто прямой туннель. Похоже, никого не интересовало, что скрывалось за его стенами. Но туннель явно куда-то вел. Его диаметр сократился вполовину, и мне пришлось идти по шпалам. Я заметил, что угол наклона изменился, теперь он слегка поднимался вверх. Еще я обратил внимание, что воздух в туннеле по-прежнему оставался свежим, а ведь от входа в пещеру меня отделяло не меньше полутора миль. Думаю, именно этим и объяснялся наклон туннеля – его намеренно прорыли вблизи от поверхности горы, чтобы обеспечить вертикальную вентиляцию воздуха. К тому времени я, вероятно, уже прошел половину западной части острова и предполагал, что сейчас подъем постепенно выровняется, после чего начнется пологий спуск.

Но ничего подобного не случилось. Горизонтальный участок туннеля оказался не больше сотни ярдов в длину, а за ним последовал резкий спуск. И вот здесь моя правая рука уже не смогла нащупать стену туннеля. Я рискнул и на мгновение включил фонарик, заметив справа пещеру в тридцать футов глубиной, всю заполненную камнями и мусором. Сначала я подумал, что она образовалась после вчерашнего взрыва, но, рассмотрев ее внимательнее, отверг это предположение. Здесь находилось около двухсот тонн камней – слишком много для одного рабочего дня. Кроме того, не имело никакого смысла делать такой резкий разворот на север, к центру горы. Возможно, пещера служила свалкой для отходов. Скорее всего, ее выкопали некоторое время назад и сюда свозили камни, остававшиеся при прокладке туннелей.

Меньше чем через триста ярдов туннель закончился. Я почесал лоб – в конце концов, именно в нем рождались все мои идеи – и, включив фонарик, посветил тонким лучом. На земле лежали два маленьких ящика, наполовину пустых, но в них еще оставалось несколько зарядов взрывчатки, детонаторы и взрыватели. Без сомнения, взрывы устраивали вчера именно в этом месте. Я посветил фонариком в конец туннеля, но там был тупик, неприступная скала в семь футов высотой и четыре фута шириной. И тут я заметил, что не такая уж она и неприступная. Чуть ниже уровня моих глаз находился круглый камень примерно в фут диаметром, который, судя по всему, закрывал отверстие в стене. Я вытащил его из известняка и заглянул в отверстие примерно четыре фута в длину. Оно постепенно сужалось, так что в самом конце диаметр составлял не больше пары дюймов. И там что-то мерцало, переливаясь красным, зеленым и белым светом. Звезда. Я поставил камень на место и ушел.

Через полчаса я вернулся в первую из четырех пещер. Осмотрел два туннеля, ведущие на юг, но оба привели меня в пещеры, из которых не было других выходов. Я шел обратно вдоль рельсов, пока не оказался в третьей от входа пещере, исследовал там еще два туннеля, в одном из них заблудился и бродил полчаса, пока не вернулся обратно, но так ничего и не нашел. Затем вернулся во вторую пещеру.