Не мне, у которого нет достоянья,

Жену содержать - и просить подаянья.

В душе моей мысль утвердилась такая:

Невинности твердый обет соблюдая,

Себя от греха наслажденья избавлю

И тело свое в небеса переправлю.

Но ваши увидел я тяжкие беды,

Теперь прекращу воздержанье, о деды.

Угодное вам совершу, без сомненья:

Женюсь я для вашего, деды, спасенья.

Но знайте: для подвигов трудных рожденный,

Возьму лишь одну соименницу в жены.

Да будет мне имя ее в утешенье:

Грехов уменьшенье, суровость в решенье.

Пускай мне дадут ее как подаянье,

Я сам содержать ее не в состоянье.

Как только найдется такая девица,

Что лептою стать для меня согласится, -

Возьму ее в жены, но только такую,

И знайте: отвергну любую другую».

Промолвил он праотцам твердое слово,

Простился, и начал он странствовать снова.

Не мог отыскать себе девушку в жены

Затем, что состарился дваждырожденный.

В отчаянье впал он от долгих блужданий.

Он в лес удалился для громких рыданий:

«О вы, что недвижны, о вы, что подвижны,

И те, что сокрыты, уму непостижны,

И те, что увидели солнце впервые, -

Услышьте мой голос, о твари живые!

Я - бедный отшельник, суровый в обете,

Скитаясь, давно пребываю на свете.

Себе воздержанье избрал я оплотом,

Но предки мои, истомленные гнетом,

Велят мне: «Женись, чтобы чистая дева

Продлила с тобой родословное древо».

Скитаньям не зная предела и края,

Приятное праотцам сделать желая,

Брожу я по свету, надеясь жениться,

Но только такая нужна мне девица,

Что будет мне выдана как подаянье,

Затем, что живу я в посте, в покаянье.

Подвижные твари, недвижные твари!

Когда о подобном услышите даре,

О девушке, стать подаяньем готовой

Несчастному нищему с долей суровой,

Которому брак против воли навязан,

Который ее содержать не обязан,

О той, что моей назовется женою,

Что носит единое имя со мною, -

Живет она в близкой ли, в дальней округе, -

Отдайте мне девушку эту в супруги!»

О том, что подвижник задумал жениться,

Услышали зверь, насекомое, птица,

Каменья, и рыбы, и реки, и травы,

А также и племя змеиной державы.

За брахманом Васуки вслед их отправил,

Своих соглядатаев всюду расставил.

Услышав подвижника стоны и клики,

Те змеи с известьем примчались к владыке,

А тот повелел, возбужденный и бодрый,

Послать за сестрою своей дивнобедрой.

Невесту-змею, незнакомую с ядом,

Украсили ярким, веселым нарядом,

И в лес, где блуждал Джараткару с тоскою,

Отправился Васуки с юной сестрою.

Встречали их ветви плодами и цветом...

Главу «Махабхараты» кончим на этом.

Подвижнику Васуки молвил при встрече:

«Твои услыхал я призывные речи.

О странник, не шел ты по странам впустую:

Прими подаянье - жену молодую».

Спросил его праведник, радуясь дару:

«Как звать ее?» Змей отвечал: «Джараткару».

Но праведник, все еще не убежденный,

Колеблясь, не взял дивнобедрую в жены.

Сказал: «Содержать я супругу не стану».

Ответствовал Васуки, чуждый обману:

«Красавица эта - сестра мне родная.

Стезей добродетели твердо ступая,

Подвижнику сделаться хочет супругой,

Возлюбленной чистой и верной подругой.

Свою соименницу в жены возьми ты,

О славный отшельник, мудрец знаменитый,

А я содержать ее стану и всюду

Ей твердой защитой, охраной пребуду!»

Услышав слова: «Содержать ее стану,

Я дам ей защиту, я дам ей охрану», -

Взял за руку мудрый подвижник невесту,

Отправились оба к священному месту.

Пришлась ему девушка эта по нраву,

Они поженились согласно уставу.

Змеиный властитель отвел им покои,

Где странник убранство нашел дорогое,

Где были ковры в жемчугах, покрывала,

Которыми дивное ложе сверкало.

Супруге промолвил подвижник женатый:

«Лишь то, что угодно мне, делать должна ты,

А будет мне дело твое неприятно -

Уйду я, покину твой дом безвозвратно.

Коль хочешь ты быть мне хорошей женою,

Запомни слова, изреченные мною».

Услышав приказ, непреклонный и мрачный,

Затмилась печалью душа новобрачной.

Супруга, чтоб горе не вышло наружу,

«Да будет по-твоему», - молвила мужу.

И стала - стыдлива, нежна, величава -

Прислуживать мужу столь тяжкого нрава.

Пред ним трепетала жена молодая,

Малейшую прихоть его исполняя.

Свои продолжал он святые занятья.

Вот время благое пришло для зачатья.

Тогда, совершив омовенье заране,

К супругу приблизилась тонкая в стане.

Зародыш возник в ее чреве мгновенно,

Зажегся, как луч, засверкал сокровенно.

Как пламя, блестящий, как пламя, всесильный,

Он вспыхнул, духовною мощью обильный.

Как месяц в его полнолунное время,

Блистая, росло благородное семя.

А муж становился суровей и строже.

Однажды, с женой пребывая на ложе,

Он голову ей положил на колени,

Заснул, утомлен от трудов и молений.

Заснул величайший подвижник в ту пору,

Как солнце уже заходило за гору.

Жена, с мудрецом возлежавшая рядом,

С младенчества верная чистым обрядам,

Подумала: «Мужу, согласно обету,

Пора поклониться вечернему свету.

Будить мне его или будет пристойно

Но трогать его, чтобы спал он спокойно?

Будить? Но тогда его сон я нарушу!

Не трогать? Заставлю страдать его душу!