Так что же мне делать? Не ведаю, право:

Супруг мой крутого, сурового нрава!

Будить? На меня он обрушится гневно!

Не трогать? Но будет скорбеть он душевно:

Не видя, как солнце сошло с небосклона,

Допустит мой муж нарушенье закона!

Я знаю, что гнев мудреца - прегрешенье,

Но все же закона страшней нарушенье!»

Змея Джараткару, жена молодая,

Так мудро о благе и зле рассуждая,

Решилась - и мужу сказала учтиво,

Пленительно, ласково, сладкоречиво:

«Безгрешный в законе, могучий в ученье,

Услышь, господин мой, служанки реченье!

Как бог семипламенпый, семиязыкий,

Ты спишь, наделенный судьбою великой.

О, встань, господин, ибо день на исходе

И скоро стемнеет на всем небосводе.

К воде прикоснувшись и верен уставу,

Воздай ты вечернему сумраку славу!

Есть в этом мгновенье и страх и отрада.

Начни, господин, совершенье обряда.

Пора приниматься за доброе дело,

На западе, муж мой, уже потемнело!»

Подвижник ответил супруге сурово, -

От гнева дрожали уста у святого:

«Жена, про свое ты забыла служенье,

Ко мне проявила ты пренебреженье.

Я верил, я черпал в той вере опору,

Что солнце не сможет в обычную пору

Зайти, если сплю я: сильней моя сила!

Меня разбудив, ты меня оскорбила.

Змея дивнобедрая, тонкая в стане!

Отныне уйду я для новых скитаний

Затем, что мудрец покидает обитель,

Где с ним обитает его оскорбитель!»

Змея Джараткару, дрожа от испуга,

Сказала, покорная воле супруга:

«К тебе не явила я пренебреженье,

Невольное ты мне прости прегрешенье.

К тому я стремилась, о верный обету,

Чтоб ты поклонился вечернему свету».

Сказал Джараткару, смягчившись немного;

«Я слово изрек непреложно и строго.

Уйду, как пришел я. Тебе это трудно,

Но так мы решили с тобой обоюдно:

Свершишь неугодное мне, господину, -

Уйду я, твой дом безвозвратно покину.

О милая, жил я счастливо с тобою,

Скитальческой снова пойду я тропою.

Служила ты мне терпеливым служеньем,

Прощай, о змея с безупречным сложеньем!

Ты брату скажи, что ушел я отныне.

Иди, не скорби о своем господине».

Лицо у жены потемнело от муки.

С мольбою сложила бессильные руки.

На мужа она посмотрела глазами,

Омытыми нежного сердца слезами.

Душа у стыдливой жены загорелась.

Не зная, откуда взялась ее смелость,

Прелестная, робкая, тонкая в стане,

Ответила голосом, полным рыданий:

«Супруг, соблюдающий свято законы,

Яви милосердие мне, благосклонный!

Я тоже закон исповедую свято,

Пред мужем возлюбленным не виновата.

О благе твоем я пекусь каждодневно,

Взгляни ж на меня, господин мой, безгневно.

Ужели, великий, уйдешь ты отселе,

Покинув меня, не достигшую цели?

Что скажет мне Васуки, жалкой, несчастной,

Чья брачная жизнь оказалась напрасной?

Я стала твоей, домогаясь зачатья

Во имя спасения змей от проклятья.

Еще не созрело желанное семя,

Которым спасется змеиное племя,

Оно еще только зародыш безликий,

А ты меня хочешь покинуть, великий!

Прошу я для блага породы змеиной:

Останься со мной, пред тобой неповинной!»

Ответил подвижник супруге стыдливой:

«Отныне себя почитай ты счастливой.

Зародыш, который в тебе возрастает,

Умом и великой душой заблистает.

Как бог вековечный, как пламя и влага,

Он явится в мир для всеобщего блага.

Он будет подвижником, мудрым ученым,

В преданьях, в священных стихах искушенным.

Могуч, как гроза, и, как воздух, целебен,

Всему человечеству будет потребен.

Он есть! - Джараткару сказал на прощанье. -

Исполнит он Брахмы-творца обещанье!»

Сказав, удалился подвижник блаженный,

Душой справедливый, умом совершенный.

Забыл о дворце, о блестящем убранстве,

Ушел он для нищенства, подвигов, странствий.

Жена молодая, грустна, безутешна,

Отправилась к Васуки-змею поспешно.

О том, что случилось, поведала брату,

Оплакала горько живую утрату.

Сказал он, печалью сестры огорченный

И сам еще больше судьбой удрученный:

«Ты с детства услышала вещие речи.

Ты облик навек приняла человечий.

Была в твоем браке и цель и причина.

Должна ты родить несравненного сына.

Вершины постигнув законоученья,

Избавит он родичей-змей от сожженья.

Не должен твой брак с мудрецом благородным,

Пойми же, сестра, оказаться бесплодным.

Скажи мне всю правду: могучий ученый,

Подвижник и праведник дваждырожденный,

Тебя одарил ли зародышем сына?

Я знаю, об этом не смеет мужчина

Расспрашивать, - мне же нужда повелела;

Спросил только вследствие важности дела!

Теперь Джараткару блуждает повсюду.

Преследовать мужа сестры я не буду:

Он может проклясть меня, в гневе горячий,

И нашему делу не будет удачи.

Но что нам до мужа, сурового в гневе?

Поведай, сестра: есть дитя в твоем чреве?»

Тогда, повелителя змей утешая,

Сказала сестра: «Ждет нас радость большая.

Сказал мне супруг, разуменьем богатый:

«Теперь, о змея, тосковать не должна ты.

Подобный палящему солнцу блистаньем,

Твой сын удивительным будет созданьем,

Чей жар будет равен полдневному жару.

Он есть! - на прощанье сказал Джараткару. -

Он есть!» - удаляясь, промолвил он снова,

А слово подвижника - верное слово!»

И змей, осчастливлен подобным ответом,

Сестру подношеньем почтил и приветом.