Взывала к богам восхвалявшая мужа царица,
И лучник великий готов был жене покориться.
«Мой раджа, напомню тебе о сраженье давнишнем,
Где бились могучие асуры с Индрой всевышним.
Шамбара изранил тебя, ненавистник смертельный,
И ты бы, наверно, отправился в мир запредельный.
Но, видели боги, - в тяжелую эту годину
Кайкейи на помощь пришла своему господину!
И были два дара обещаны мне по заслугам.
Тобой, Дашаратха, моим венценосным супругом.
Будь просьба моя велика или слишком ничтожна -
Ты слово из уст изронил, и оно непреложно.
А если ты клятву преступишь, мне жить невозможно!
Властитель, нарушив обет, - пожалеешь об этом:
Тобой оскорбленная, с белым расстанусь я светом!»
Весьма опечалился раджа, собой не владея.
Казалось, оленя в капкан завлекает Кайкейи.
Она расставляла тенета, готовила стрелы.
Добычей охотничьей стал властелин престарелый.
И волю свою изъявила немедля царица:
«Хотя ожидает помазанья Рамы столица,
Не сын Каушальи, но Бхарата пусть воцарится!
А Рама четырнадцать лет из берёсты одежду
Пусть носит в изгнанье, утратив на царство надежду.
Ты Раму в леса прикажи на рассвете отправить,
Дабы от соперника Бхарату разом избавить!
Пускай возликует законный наследник, по праву,
Отцовский престол получив и Кошалы державу.
Два дара обещанных дай мне, Айодхьи владетель!
О царь, нерушимое слово - твоя добродетель!»
[РАДЖА ОТВЕЧАЕТ КАЙКЕЙИ] (Часть 12)
Злосердью Кайкейи-царицы, ее своеволью
Дивился властитель, пронзенный внезапною болью.
Он вслух размышлял: «Искушает меня наважденье,
Мутится мой ум или душу томит сновиденье?»
И раджа, Кайкейи жестокое слово услыша,
Всем телом дрожал, как олень, зверолова услыша.
Дыханье царя, оскорбленного речью супруги,
Казалось шипеньем змеи зачарованной в круге.
«О, горе!» - вскричал побуждаемый честью и долгом,
На голой земле пролежавший в беспамятстве долгом.
«Зачем, ненавистница, волю дала душевредству?
Какие обиды чинил тебе Рама, ответствуй?»
И, праведным гневом налим изнутри, как жаровней,
Добавил: «Дарил тебя Рама любовью сыновней!
Зачем же ущерб, недостойной натуре в угоду,
Наносишь ему и великому нашему роду?
Не царские дочери, но ядовитые змеи
Подобно тебе поступают, - сказал он Кайкейи. -
Себе на погибель я ввел тебя в наше семейство!
В упадок повергнет Кошалу твое лиходейство!
Скажи, за какую провинность я Раму отрину?
За что нанесу оскорбленье любимому сыну?
Его добродетели славит народ повсеместно.
Да будет об этом тебе, криводушной, известно!
С богатством расстался бы я, с Каушальей, Сумитрой...
Но Рама? Да что тебе в голову вспало, злохитрой!
Мой Рама - отрада отца, воплощенье отваги.
Без солнца земля проживет и растенье - без влаги,
Но дух мой расстанется с плотью, когда я безвинно,
По воле твоей изгоню благославного сына.
Пусть водами Индры не будет омыта природа,
И Сурья на землю лучей не прольет с небосвода!
Ни солнца не надобно нам, ни даров Громовержца.
Но вид уходящего Рамы смертелен для сердца!
Так царствуй, змея вредоносная, с Бхаратой вместе,
Стране в поруганье и нашему роду в бесчестье!
Когда государство Кошалы повергнешь в упадок,
Врагам поклонись, чтоб они навели в ней порядок!
Зачем, раскрошившись, из этого скверны сосуда
Не выпали зубы, когда изрыгалась оттуда
Хула на того, от кого не видала ты худа?
С рожденья мой сын благородства печатью отмечен.
Мой Рама с людьми благодушен, приветлив, сердечен,
Почтителен, ласков, безгневен, душою не злобен.
Мой Рама обидного слова изречь не способен!
Исчадье бесстыжее царского дома Кекайя,
Не думай, чудовищной речью меня подстрекая,
Что я для тебя, скудоумной, пущусь на злодейство!
Державу замыслила ты погубить и семейство.
Постылая лгунья, претит мне твое лицедейство!»
Врагов сокрушитель, под стать одинокой вдовице,
Рыдая, ударился в ноги жестокой царице.
Как в муке предсмертной, супругу молил он усердно:
«Ко мне, госпожа дивнобедрая, будь милосердна!»
[МОЛЬБА ДАШАРАТХИ] (Часть 13)
И снова просил у Кайкейи пощады властитель, -
Проживший свой век добродетельно, долга блюститель:
«Не прихоти ради, - о пользе державы радея,
Преемника раджа себе избирает, Кайкейи!
Царица с округлыми бедрами, с ликом прекрасным,
Дай Раме Айодхьи правителем стать полновластным!
И Раму и Бхарату - любящих братьев обрадуй!
Тебе почитанье народное будет наградой».
В покоях сверкали гирлянды жемчужин отменных,
Искрились тяжелые гроздья камней драгоценных.
И, белым сандалом изысканно благоухая,
Подобно туманом повитой вершине Малайя,
Стремясь победить нечестивицы злость и предвзятость,
Молил он: «Уважь мою старость, наставников святость!»
Глаза повелителя были от слез медно-красны,
Но были его увещанья и просьбы напрасны.
На землю свалился в беспамятстве раджа несчастный.
Весьма оскорбленный супругой своей непреклонной,
Он горько вздыхал и ворочался ночью бессонной.
Когда на заре пробудили царя славословья,
Велел он певцу отойти от его изголовья.
За Рамой посылают царского возничего Сумантру.
[СУМАНТРА ВО ДВОРЦЕ РАМЫ] (Часть 15)
Помазанья Рамы ждала с нетерпеньем столица.
По городу лихо Сумантры неслась колесница.
Дворец белоснежный узрел, торжествуя возница.
Красой отличались ворота его и террасы.
Он высился вроде горы осиянной, Кайласы.
Казалось, блистает не Рамы, но Индры обитель,
Что в райском селенье воздвигнул богов повелитель.
Обилью камней драгоценных, златым изваяньям
Громады порталов обязаны были сияньем.
Огромный дворец походил на пещеру златую,
