Немало дорог исходил ты на свете,

Скажи мне, учитель: кто мальчики эти?

Увидел я мужа с пронзительным взглядом,

Увидел коня необычного рядом.

Но кто этот муж? Кто скакун быстроногий?

Когда еще раньше я шел по дороге,

Мне встретился муж на широкой долине,

Сидел он верхом на быке-исполине.

Сказал он мне с лаской: «Веленью последуй,

Быка моего испражненья отведай».

Поел я помет, чтобы не было бедствий.

Но что это значит? Учитель, ответствуй!»

«Две пряхи, - учитель сказал вдохновенно, -

Закон и Творенье, Недвижность и Смена.

Прядут они дни, и прядут они ночи,

Вовек не становятся нити короче.

Шесть раз изменяется наша природа,

Шесть мальчиков - шесть разновидностей года,

В году - колесе - будут вечно кружиться

За месяцем месяц, за спицею спица.

Тот муж - это Индра, громами гремящий.

Тот конь - это Агни, огнями горящий.

Тот бык - первосозданный слон Айравата,

Сидел на нем Индра, чья сила крылата.

Не бычьим пометом, не бычьей мочою, -

Нет, амритой ты подкрепился святою!

От амриты дивно пришла к тебе сила,

Змеиная злоба тебя не сломила!

А Индра - мой друг. Он явил тебе милость,

И счастьем дорога твоя осветилась.

Ты Индре признателен будь за участье.

Ступай же, мой милый, найди свое счастье».

Уттанка отправился в путь, пламенея

Враждой против Такшаки, гнусного змея.

Увидел он в городе толпы народа:

Пришел Джанамеджая-царь из похода.

Почтил его царь-победитель беседой.

Поздравив сначала владыку с победой,

Уттанка сказал ему: «Царь над царями!

Как мальчик, ты занят пустыми делами,

Ты подвигам битвы предался всецело,

Забыл про другое, про главное дело!»

Сказал Джанамеджая, царь знаменитый:

«Для собственных подданных стал я защитой,

Я делаю все, что я сделать во власти,

Храню я приверженность воинской касте, -

Какого же дела не сделал иного?

Хочу твоего я послушаться слова».

Уттанка ответствовал прямо и смело:

«Твое это дело, сыновнее дело!

О царь, что над всеми царями прославлен!

Отец твой был Такшакой-змеем отравлен.

Душою великий, деяньем невинный,

Он умер, отведав отравы змеиной.

Как древо, сраженное громом в ненастье,

Отец твой от яда распался на части.

Всю землю подлейший из змей опечалил,

Когда богоравного жалом ужалил.

Заставил он Кашьяпу хитрым коварством

Вернуться обратно с целебным лекарством

И гнусно отца твоего уничтожил,

Царя, что людей благоденствие множил!

Ступай, отомсти за отца лиходею,

Ступай, отомсти многомерзкому змею!

О царь, ты пришел в заповедное время,

Сожги же в огне ядовитое племя!

Святому огню вознеси ты моленье,

Змеиного рода начни истребленье.

Всех змей ты сожги ради праведной мести,

А Такшаку злобного - с прочими вместе.

Тем самым и мне ты окажешь услугу:

Мне Такшака - враг. Помоги мне как другу».

От слов этих сделался царь воспаленным,

Как пламя, слиянное с маслом топленым.

Он крикнул советникам, крикнул вельможам:

«Змеиное племя дотла уничтожим!

Мы жертвенное совершим припошепье,

Змеиного рода устроим сожженье!

Идемте же, следуя мудрым заветам!..»

Главу «Махабхараты» кончим на этом.

В то время владыкой змеиной державы

Был Васуки, опытный, сильный, лукавый.

Ему причиняло печаль и терзанье

Ужасное матери змей предсказанье:

«Придет властелин в заповедное время,

Придет - и сожжет он змеиное племя».

Чтоб как-нибудь сердце свое успокоить,

Решил он совет государства устроить.

Пришли на совет всевозможные змеи:

Монахи, врачи, мастера, чародеи,

Гуляки, ученые, стражи, вельможи

И воины с пышной раскраскою кожи.

Их множество было - усердных и праздных,

С красивой наружностью и безобразных,

Но, разных, не схожих, - друг с другом сближало

С губительным ядом жестокое жало!

Так Васуки начал: «Вы знаете, братья:

Над нами нависла угроза проклятья.

Быть может, найти избавленье сумеем

От ужаса, ныне грозящего змеям.

Ломая преграды, с опасностью споря,

Мы средство находим от всякого горя,

Но это несчастье с другим несравнимо:

Проклятие матери неотвратимо!

Поныне, как вспомню я слово проклятья,

В испуге, в тоске начинаю дрожать я.

Я слышал, как вскрикнула мать на рассвете:

«Да будьте вы прокляты, злобные дети!»

При этом присутствовал Брахма извечный,

Творец изначальный, творец бесконечный.

Одобрил он матери каждое слово,

И стали мы жертвами жребия злого.

Да, гибель грозит поголовная змеям,

Проклятие матери мы не развеем,

Но, может быть, меры предпримем поспешно,

Чтоб месть властелина была безуспешна,

Чтоб с нами бороться Судьба побоялась,

Чтоб месть Джанамеджаи не состоялась».

Так начали змеи совет многошумный.

Одни зашипели, весьма скудоумны:

«Мы примем подвижников мудрых обличье,

Являющих кротость, добро и величье,

Царю Джанамеджае скажем веленье:

«Ты праведных змей отмени истребленье».

Но им возразили ученые змеи:

«Вы глупы. Нам действовать надо хитрее.

К царю мы придем как советники, слуги.

Окажем его государству услуги.

От нас он захочет услышать сужденье:

Как надобно змей совершить всесожженье?

Тогда-то придумаем сотни препятствий.

Его мудрецов обвиним в святотатстве.

Царю мы свои приведем толкованья,