Того, кто к державному склонен занятью.

Прощать мы обязаны без промедленья

Царей, стерегущих людские селенья.

Закон, если попран, виновных карает.

Сильнее он тех, кто его попирает.

Без царской защиты, без царской охраны

Мы знали бы горе и страх непрестанный.

Когда охраняет нас царь просвещенный,

Легко мы свои исполняем законы.

Народы закон созидают великий,

Участвуют в этом труде и владыки.

А мудрый Парикшит, как сам прародитель, -

Наш ревностный страж, неусыпный хранитель.

Меня он увидел в коровьем загоне,

Усталый, свое совершил беззаконье.

Молчал я, а путник нуждался в ответе:

Не знал о моем он суровом обете.

О сын мой, по младости лет согрешил ты,

Поступок дурной сотворить поспешил ты.

Твой нынешний грех не могу оправдать я,

Поступок царя не достоин проклятья!»

Ответил Шрингин: «Что свершил, то свершил я.

Пускай поспешил я, пускай согрешил я,

Одобришь ли гнев мой, отвергнешь ли властно,

Но то, что сказал я, сказал не напрасно.

Я молод? Согласен. Горяч я? Возможно.

Но то, что сказал я, сказал я не ложно!»

«О сын мой, - промолвил отшельник Шрингину, -

Я слово твое никогда не отрину.

Я знаю, ты правду во всем соблюдаешь,

Великим могуществом ты обладаешь,

Я знаю, что слово твое непреложно,

И если ты проклял - проклятье не ложно.

Отца наставленья в любую годину

Полезны и зрелому, взрослому сыну,

А ты еще горя не видел на свете,

Нуждаешься ты, о могучий, в совете!

От гнева и мудрость бывает незрячей,

А ты еще мальчик незрелый, горячий.

Я должен тебя наставлять неуклонно,

Хотя ты и мощный блюститель закона.

Живи же и пищей питайся лесною,

Беззлобно красой наслаждайся земною.

Кто любит людей, тот владеет вселенной.

Жестокий - силен, но сильнее - смиренный.

Пребудь милосерд и обуздывай страсти,

Тогда обретешь ты бессмертное счастье».

Так пылкого сына отшельник наставил,

К Парикшиту с вестью посланца отправил, -

То был ученик его, чистый и строгий.

Пришел он к царю и воскликнул в чертоге:

«О царь над царями, о тигр среди смелых!

В твоих, о властитель, обширных пределах

Отшельник живет, добронравный, спокойный,

Суровый подвижник, молчальник достойный.

О царь, положил ты при первой же встрече

Змею, что издохла, святому на плечи.

Простил он тебя, осенен благодатью,

Но сын его предал владыку проклятью.

Отец его старый не слышал, не ведал,

Когда он проклятью Парикшита предал:

«Пусть Такшака-змей властелина отравит,

Царя в обиталище смерти отправит!»

Отцу не под силу препятствовать сыну,

И вот он велел мне пойти к властелину.

Желая добра тебе, муж светлоликий

Велел мне поспешно явиться к владыке».

Когда повелитель услышал об этом

Подвижнике, преданном строгим обетам,

В отчаянье впал он, поник он в печали,

Раскаянья муки владыку терзали.

Не столь ему смерти страшна была близость,

Сколь мучила дела недоброго низость.

Сказал он посланцу: «Душа истомилась.

Иди, да подвижник дарует мне милость».

Чтоб сердце свое от тревог успокоить,

Дворец на столбе приказал он построить.

Собрал он бойцов, поседевших в сраженьях,

Собрал он жрецов, преуспевших в моленьях,

Собрал во дворце и врачей и лекарства,

Сидел и вершил он дела государства,

Собрал мудрецов и внимал их советам...

Главу «Махабхараты» кончим на этом.

А змей между тем умножалось потомство.

Обычаем было у змей вероломство.

Плодились они, размножались бессчетно,

Хотя пожирал их Гаруда охотно.

Но были и добрые, чистые змеи,

А всех благонравней, сильнее, мудрее

Был Шеша, в обетах своих неизменный,

Усердный паломник, подвижник смиренный.

Покинул он змей и молитвам предался,

Одним только воздухом Шеша питался.

Твердил он: «Голодная смерть мне милее,

Чем жить, как живут вредоносные змеи».

Рвались его мышцы, его сухожилья,

И высохла кожа его от бессилья.

Спросил его Брахма, великий деяньем:

«Зачем ты бичуешь себя покаяньем?

Чего ты желаешь? И в чем твое бремя?

Зачем ты покинул змеиное племя?»

«О Брахма, всю правду обязан сказать я:

Противны мне змеи, противны мне братья!

Жестоки, трусливы, сильны и коварны,

Они ненавидят наш мир светозарный.

Один перед силой другого трепещет,

Один, озлобясь, на другого клевещет,

И дни провожу я в посте, в покаянье.

Чтоб даже в посмертном своем состоянье,

Когда я покину змеиное тело,

Вовек не имел я со змеями дела!»

Всесущий ответствовал, выслушав Шешу:

«Доволен тобою, тебя я утешу.

Я знаю, о змей, каковы твои братья,

Над ними нависла угроза проклятья,

Но также, о Шеша, я знаю о средстве,

Которое может спасти их от бедствий.

Ты, лучший из змей, от коварства избавлен,

Твой разум к деяниям добрым направлен,

В одной справедливости ищешь отраду, -

О Шеша, чего же ты хочешь в награду?»

Ответствовал змей: «Ничего мне не надо,

Добро и любовь - правдолюбца награда».

Сказал ему Брахма: «О змей наилучший,

Смиренный, себя покаяньем не мучай.

Твою добродетель с любовью приемлю.

Отныне поддерживай шаткую землю

С ее городами, лесами, горами,

С ее рудниками, полями, морями.

О змей, потрудись для всеобщего блага,

Да станут устойчивы суша и влага!»

Был Шеша обрадован светлым уделом,