Микробиологический анализ показывал присутствие в воздухе огромного количества микроорганизмов. Ничего удивительного — этот мир явно плодовит. Более детальное обследование микробов показало, что никакой опасности они не представляют. И все же Флинкс предпочел выйти наружу через шлюзовую камеру, просто на всякий случай. Всегда лучше оставлять атмосферу внутри шаттла в неприкосновенности. Чтобы сберечь топливо, он выбросил складной трап, а не воспользовался лифтом.
Когда Флинкс открыл наружную дверь, нахлынул горячий влажный воздух, пропитанный незнакомыми запахами. Гамма этих запахов была огромна — от самых прекрасных ароматов до зловония гниющих растений.
Не без усилия Флинкс осознал, что перед ним дикий лес, а не что-то вроде заброшенного сада. Грунт лежал в сотнях метров внизу, а Флинкс стоял на вершине горы, а не на лужайке с небольшой скалой в середине. Это и возбуждало, и пугало.
Зеленые побеги взламывали гранит, стремясь захватить этот последний бастион неорганической природы, голый утес, затерявшийся среди хлорофиллового буйства. С Пип на плече Флинкс пошел вниз по трапу. Он не запер за собой люк. Проникать на борт здесь некому, и Флинкс не собирался уходить далеко.
Когда он был на последней ступеньке, Пип расправила крылья и воспарила к солнцу. На борту «Учителя» особенно не полетаешь.
— Что думаешь, Пип?
Драконша зависла неподалеку, неистово работая крыльями.
— Спокойное местечко, а? Как насчет небольшой прогулки?
Вернувшись в шаттл, Флинкс прошел в кладовую и взял там пояс выживания с запасом пищевых концентратов и воды. Подумав, прихватил кобуру с заряженным игольником. Если универсальные принципы исследования незнакомого мира применимы и здесь, не все животные, с которыми Флинксу предстоит столкнуться, могут оказаться дружелюбными. Хотя ясно одно: вряд ли на этой планете найдется существо, способное инстинктивно бояться человека.
Кроме того, он рано усвоил, что знакомство с любым новым миром, независимо от того, цивилизованный он или хотя бы просто миролюбивый внешне, связано с осложнениями. Он и жив-то до сих пор лишь потому, что неизменно придерживался этого принципа.
Опоясавшись, Флинкс вернулся в шлюзовую камеру, запер внутренний люк, вышел и запер внешний, и спустился по трапу, уверенный, что шаттл, его единственное средство возвращения на корабль, находится в полной безопасности. В такие моменты ему всегда приходила на память нашумевшая в Содружестве история лайнера под названием «Курита». Этот корабль с тысячей пассажиров и экипажем на борту надолго застрял на орбите Земли, пока инженеры и другие специалисты ломали головы, как выйти из затруднительного положения.
И в чем же оказалось дело? Всего-навсего в том, что крошечный паук сплел паутину в важнейшем электронном узле шаттла. Флинкс не собирался терять шаттл из-за подобной оплошности.
Сойдя с трапа, он еще раз пробежал взглядом по бескрайнему зеленому морю. Воздух здесь имел отчетливый желтовато-зеленый оттенок, что, видимо, объяснялось отражающей способностью низко нависших облаков. Лес испарял огромное количество жидкости, благодаря чему поддерживалась очень высокая влажность. Флинкс уже изрядно вспотел, а вот его спутницу сырость нимало не беспокоила. Аласпин тоже покрыт густыми лесами, хотя и не так буйно разросшимися.
Флинкс пошел к ближайшей купе деревьев, как вдруг на него спикировала Пип. От неожиданного толчка Флинкс упал, а затем, ни секунды не думая, схватился за пистолет.
Тут же выяснилось, в чем причина такого странного поведения карликовой драконши.
Несмотря на размах крыльев — около четырех метров, — на фоне светящегося неба существо было почти неразличимо. Не только перепончатые крылья, но сами его кости были прозрачными. Смутно удавалось разглядеть лишь внутренние органы, бледно-розовую кровь, текущую по прозрачным артериям и венам, да еще остатки недопереваренного завтрака.
Загнутые назад зубы на фоне смуглого черепа казались сделанными из стекла. Из треугольной головы выступали три глаза — один спереди, а два по бокам. Такое расположение глаз создавало поле обзора не меньше трехсот градусов, причем переднее око в тандеме с каждым из боковых обеспечивало превосходную глубину восприятия.
Третье, узкое, крыло тянулось по туловищу метровой длины и служило маневровым килем. На земле телу давали надежную опору три короткие когтистые ноги.
Лучшее оснащение для летающего хищника невозможно себе представить, подумал Флинкс, нащупывая кобуру. На фоне залитого солнцем неба крылатый зверь был практически невидим для своей жертвы, летящей или ползущей ниже него.
Все эти мысли мгновенно промелькнули в голове Флинкса, а Пип, между тем, готовилась к контратаке. Флинкс инстинктивно прикрыл рукой лицо, другой продолжая возиться с неподатливой кобурой. Внезапно прямо над ним раздался громкий хлопок.
И тут же на него обрушился комок прозрачных крыльев и трепещущих органов. Флинкс изо всех сил замахал руками, отбрасывая тварь и ни на миг не забывая о страшных зубах-сосульках. Ощущение было такое, будто он сражается со взбесившимся комом облитых водой кусков пластика.
Потом до Флинкса дошло, что существо едва шевелится. Выбравшись из-под бессильно обвисших крыльев, он понял, в чем дело.
У твари больше не было головы. Розовая кровь ручьями била из разорванных артерий.
— Пип! — Флинкс с трудом встал на корточки. — Пип, где ты?
Драконша лежала справа от него, на спине. Одно короткое, но ужасное мгновенье она не двигалась, но потом перевернулась на живот, распростерла крылья и взмыла в воздух. Однако тут же снова рухнула на землю — по всей видимости, была оглушена. Флинкс заковылял к ней. В ушах у него звенело, словно кто-то использовал его голову вместо языка огромного колокола.
За его спиной обезглавленный хищник бился в последних конвульсиях. Первой мыслью Флинкса было, что голову зверю снес реактивный снаряд, однако никаких приветственных криков благородных спасителей он не услышал.
Подойдя поближе к Пип, он увидел, что змей цел и невредим, просто оглушен. Точно также, как и сам Флинкс. Спустя некоторое время карликовая драконша взлетела и уселась ему на плечо. Почувствовав ее нервозность, Флинкс проследил за взглядом своего крылатого друга.
Из кроны огромного дерева вынырнуло что-то вроде толстого коричневого каната. Канат полз по скале, ощупывая ее; почти сразу вслед за ним появился второй, точно такой же. Кончик ближайшего каната прикоснулся ко все еще содрогающемуся телу хищника. С быстротой, от которой у Флинкса перехватило дыхание, оба каната внезапно потянулись друг к другу. Один обхватил туловище хищника, другой — его сломанное крыло, и совместными усилиями они потащили труп к лесу.
Сидя на верхушке скалы, Флинкс наблюдал, как канаты волокут свою добычу сквозь крону дерева. Мелькнула мысль, что они сами — ветки, вернее усики. Но присмотревшись, он понял, что они уползают не в ствол, а в какую-то глыбу, которая слегка отличалась от ствола и ветвей по цвету. Воображение Флинкса нарисовало моллюска размером с медведя.
Щупальца подняли добычу к бледно-коричневой глыбе, в которой открылась беззубая пасть. Интересно, подумал Флинкс, есть дереву какая-то польза от этого странного создания? Может быть, этот хищник не подпускает к кроне птиц, способных причинить вред нежным солнцелюбивым листьям?
Впрочем, сейчас Флинксу было не до исследований подобного рода. Как только прозрачное существо исчезло в пасти, щупальца плотно обвили прожорливую глыбу. Вскоре Флинкс заметил еще одно летучее создание, с густо-розовыми перьями, длинной шеей и похожим на стилет розовым клювом. Оно грациозно планировало над деревьями, с явным намерением усесться на одну из нижних ветвей.
Как только оно приблизилось к кроне знакомого Флинксу дерева, свернутое щупальце резко распрямилось. Послышался хлопок, похожий на тот, что недавно оглушил Флинкса и Пип, но не такой громкий. Длинная голова исчезла, а обмякшее тело рухнуло на сучья, побилось в конвульсиях и замерло. Тут же протянулось другое щупальце и подхватило добычу.